Антреприза без ширпотреба
В Москве, где театральная афиша пестрит названиями, Центральный дом культуры железнодорожников занимает особое место. О том, как сегодня развивается легендарная площадка, в интервью «АН» рассказал директор ЦДКЖ Евгений Чирков.
— Евгений Сергеевич, сегодня в Москве существует огромное количество театров. Чем отличается ЦДКЖ? В чём его уникальность и почему зрителю стоит прийти именно к вам?
— Я думаю, что основная проблема сегодняшнего театрального мира в том, что ушли мэтры — Волчек, Ширвиндт, Захаров, Фоменко. На их место никто не пришел, и многие театры потеряли привлекательность. Мы же отличаемся, во-первых, своей историей. У нас грандиозная атмосфера. В разное время здесь выступали и работали Александр Александров, Леонид Утёсов, Мария Кнебель, Владимир Зельдин, Асаф Мессерер, Исаак Дунаевский, Булат Окуджава, Аркадий Райкин, братья Покрасс и многие другие знаменитые деятели театра, музыки и эстрады. На нашей сцене зарождался КВН. Это место с душой.
Во-вторых, большинству столичных театров вообще не знакомо такое понятие, как план продаж. У нас же всё иначе. Треть нашей зарплаты зависит от выполнения жёстких планов. Это, конечно, мешает творчеству — на него у меня остаётся процентов 10 времени, — но и заставляет постоянно быть в тонусе, искать новые форматы и делать так, чтобы зритель к нам шёл.
— И какие форматы вы нашли? Что можно назвать вашей визитной карточкой?
— Я думаю, это несколько проектов. Во-первых, наш «концертный квартирник» — камерные, интеллигентные музыкальные вечера. Особым успехом пользуется «Квартирник у Маргулиса». Во-вторых, собственные спектакли, например, «Много шума из ничего» — очень современный и динамичный синтез двух режиссерских взглядов. Или спектакль «Женщины» с Татьяной Лянник — это филигранная режиссерская работа, которой я очень горжусь. «Аромат мужчины» с Даниилом Страховым – хороший антрепризный проект. Стараемся привлекать ярких артистов, того же Александра Пушного.
— А кто ваш зритель? Это железнодорожники и пенсионеры или вам удается привлечь молодежь?
— Я думаю, нам удаётся менять аудиторию. Три года назад к нам приходило исключительно старшее поколение. Сейчас мы всё больше затягиваем молодежь своими новыми проектами. Да, к нам по-прежнему легко добраться — площадь Трёх вокзалов! — но теперь приходят и ради контента.
— У вас много антреприз. Как вы относитесь к тому, что это понятие сейчас имеет несколько пренебрежительный оттенок?
— Я думаю, что театр вообще начинался с антрепризы. Весь дореволюционный театр — это антреприза. Народ шёл на знаменитость. Сейчас это понятие, к сожалению, деградировало, но есть очень серьёзные антрепризные работы, просто шедевры. Вопрос не в форме, а в качестве продукта.
— А что для вас является признаком некачественного продукта? В театре вообще?
— Мне кажется, одна из главных бед — современные актёры разучились говорить. Раньше в почёте была мелодекламация, художественное чтение. Сейчас молодёжь за микрофоном не слышно, а без него — тем более. Пропала культура работы со словом.
— Вы большой сторонник народного творчества. Как вы думаете, какой сегодня у людей запрос к Дому культуры?
— Запрос на творчество. Людям хочется выйти из кухни, отвлечься от сложностей, которые происходят вокруг, и погрузиться в другой мир. Когда ты поёшь в хоре или стоишь в оркестре, ты забываешь обо всём, ты летишь. Это катарсис. Люди, которые занимаются творчеством, — они другие, добрее, теплее. Им нужно давать возможность для самовыражения. У нас все коллективы — хор, рок-группы, танцевальные студии — все помещения для репетиций и спектаклей в театре забиты напрочь. Народ хочет творить.
— И последний вопрос. Каким вы видите ЦДКЖ через 10 лет?
— Я думаю, что через 10 лет я уже буду на пенсии, в своём домике на море (смеётся). Но планы у нас большие. Главное — продолжать менять репертуар, избавляться от антрепризных проектов низкого качества и окончательно изменить имидж. Всего три года назад о нас говорили как о «вокзальном ДК». Сейчас уже нет. Мы обновили свет и звук, купили огромный экран с электронными кулисами. В 2027 году у нас 100-летний юбилей, и, конечно, хочется привести в порядок наше старое, но величественное здание. Мы будем стараться, чтобы сюда приходили за настоящими эмоциями.