Как ураганы получают свои имена, и почему некоторые из них запрещают навсегда?
Катрина, Сэнди, Иэн. Эти имена для нас — не просто звуки. Они вызывают в памяти образы разрушенных городов, истории человеческих трагедий и напоминают о необузданной мощи природы. Но задумывались ли вы, откуда берутся эти имена? Почему один шторм остаётся безымянной «тропической депрессией №9», а другой входит в историю как «ураган Эндрю»? Процесс присвоения имён — это не случайность и не поэтический каприз, а строго регламентированная международная система, за которой стоит любопытная история, научная логика и даже немного человеческих страстей.
От хаоса к системе: как ВМО навела порядок
Сегодня за порядок в именах стихии отвечает Всемирная метеорологическая организация (ВМО). Представьте себе огромную картотеку, где для каждого региона мира, подверженного тропическим циклонам, заготовлены свои списки имён. Для Атлантического океана, например, существует шесть таких списков, которые используются поочерёдно и повторяются каждые шесть лет. В каждом списке — 21 имя, расположенное в алфавитном порядке и чередующееся по гендерному признаку: мужское, женское, мужское, женское…
Но чтобы получить имя, шторму нужно сперва «заслужить» его. Всё начинается с тропической депрессии — области низкого давления с замкнутой циркуляцией. На этой стадии у неё есть только номер. Если ветер усиливается и его устойчивая скорость достигает 63 км/ч, депрессия повышается в статусе до тропического шторма и получает следующее по списку имя. А когда ветер переваливает за отметку 119 км/ч, шторм официально становится ураганом (или тайфуном в западной части Тихого океана, или циклоном в Индийском).
Эта система проста, понятна и, что самое главное, устраняет путаницу. Ведь гораздо проще следить за новостями об урагане «Иэн», чем пытаться разобраться, о какой именно «атлантической буре, сформировавшейся 23 сентября», говорят синоптики.
Имена, которые уходят навсегда
Некоторые имена исчезают из списков навсегда. Их отправляют в «отставку». Это происходит, когда ураган оказывается особенно разрушительным и смертоносным. Страна, наиболее пострадавшая от стихии, может подать запрос в ВМО, и если комитет соглашается, имя выводится из ротации в знак уважения к жертвам. Так произошло с «Катриной», «Сэнди», «Фионой» и недавним «Иэном».
На их место приходят новые имена на ту же букву. Так, вместо «Иэна» в списке теперь значится «Идрис». Этот процесс превращает обычный список в своего рода пантеон печальной славы, где каждое вычеркнутое имя — это шрам в истории человечества.
Истоки имён: от святых до нелюбимых политиков
Но так было не всегда. До появления строгой системы ВМО в именовании штормов царил настоящий хаос. Испанские моряки в Карибском море веками называли ураганы в честь святых, в день которых они обрушивались на сушу. Это работало, но создавало проблемы: что делать, если два урагана «Сан-Фелипе» приходят с разницей в несколько десятилетий?
Настоящим новатором стал эксцентричный австралийский метеоролог конца XIX века Клемент Рэгг. Он придумал гениальное решение, пропитанное тонким троллингом: штормы, бушующие на севере, он называл именами политиков, которые ему не нравились. Можно только представить заголовки газет: «Чиновник Д… причиняет большие бедствия и бесцельно блуждает по Тихому океану». Когда же политики заканчивались, Рэгг обращался к греческой и римской мифологии, а затем — к именам полинезийских женщин.
Именно его идея называть штормы женскими именами прижилась. Во время Второй мировой войны американские военные синоптики подхватили эту практику, называя циклоны в честь своих жён, подруг и бабушек. Это было одновременно и жестом любви, и проявлением бытового сексизма той эпохи.
Спор о гендере: есть ли у стихии пол?
Традиция называть ураганы исключительно женскими именами сохранялась до конца 1970-х. А в 2014 году разразился скандал: исследование американских учёных показало, что ураганы с женскими именами убивают больше людей. Авторы предположили, что люди подсознательно воспринимают «женский» ураган как менее опасный и хуже к нему готовятся.
На первый взгляд, вывод шокирует. Однако научное сообщество быстро указало на серьёзные изъяны в методологии. Во-первых, мужские имена начали давать ураганам лишь в 1979 году. А в исследовании анализировались данные за 60 лет, то есть большую часть этого периода все ураганы, включая самые смертоносные, по определению были «женскими». Статистика была попросту искажена. Если, например, убрать из данных один лишь ураган «Сэнди» (с мужским именем), то вся картина менялась на противоположную. Сегодня ВМО придерживается строгого гендерного баланса, что снимает все вопросы.
Зачем всё это нужно?
В конечном счёте, система имён — это не просто дань традиции. Это жизненно важный инструмент коммуникации. Он позволяет метеорологическим службам, спасателям, СМИ и общественности говорить на одном языке во время кризиса.
Но настоящая тихая революция в борьбе со стихией произошла не благодаря именам, а благодаря технологиям. Появление метеоспутников позволило отслеживать зарождение и путь каждого шторма, предсказывать его траекторию и вовремя предупреждать людей. До спутниковой эры ураган в открытом океане мог пройти совершенно незамеченным, чтобы затем внезапно обрушиться на побережье. Сегодня такое почти невозможно.
Имена — это лишь лицо урагана, его публичный образ. За ними стоит сложнейшая наука, которая с каждым годом спасает всё больше жизней. И это, пожалуй, самая важная история, которую стоит помнить, когда мы в очередной раз слышим в новостях новое имя, несущее ветер и дождь.