Как Покрышкин на земле сражался

У передней стойки шасси самолета вырыть яму

Замечательному советскому летчику, трижды Герою Советского Союза Александру Ивановичу Покрышкину довелось выиграть множество воздушных боев.

А в конце войны, под Берлином, пришлось ему в наземном бою командовать. О том, как это произошло, написал в мемуарах его ведомый, Герой Советского Союза Георгий Гордеевич Голубев.

Покрышкин с ведомым прилетели на аэродром Ютеборг. Комдив хотел проверить, как там один из полков его дивизии разместился. В немецких жилых помещениях при аэродроме стояли обтянутые коричневой тканью стенды, а на них висело много фотографий размером 9 х 12 в черных рамках. Там у немцев летная школа находилась, выставлены были фотографии ее погибших выпускников. Голубев прикидывал — может быть, кого-то из немецких летчиков Покрышкин сбил, он сам или кто-то из их боевых товарищей. Но его размышления неожиданно были прерваны:

«Где-то за окнами раздавались автоматные очереди. Мы вначале не придали этому особого значения и продолжали свою необычную экскурсию. Но странное дело — стрельба не только не утихала, а, напротив, усиливалась. Инженер забеспокоился. Мы вышли, чтобы узнать, в чем дело. Вот по направлению к юго-восточной границе аэродрома помчалась группа вооруженных солдат. За ними спешили техники, механики. Чувствовалось что-то неладное. Инженер показал мне, где находится штаб полка, вскочил в машину и уехал на аэродром. Нескольких офицеров, обогнавших меня, я безошибочно принял за штабных работников.

— Что произошло? — спросил я. И тут же услышал в ответ:

— Немцы на аэродроме!

В штабе я первым долгом спросил:

— Где Покрышкин?

— Кажется, на командном пункте! Там же и начштаба дивизии, — ответил мне один из офицеров и тут же объявил боевую тревогу. От него узнаю некоторые подробности: в районе стоянки третьей эскадрильи неожиданно появилась большая группа гитлеровцев. Наши воины вступили в бой».

Это шли на прорыв немецкие «окруженцы». Сражались они отчаянно, надеясь пробиться во что бы то ни стало: «Тем временем поступают тревожные вести: противник начинает обходить аэродром южнее. Стрельба усилилась. Уже все авиаторы — и летчики, и техники вместе с воинами обслуживающих подразделений стали пехотинцами, окапываются. Управление обороной ведется с командного пункта, разместившегося в землянке на аэродроме… Общее руководство обороной аэродрома взял на себя Покрышкин».

Комдиву удалось найти удачное решение: «Подъехал начальник штаба, подозвал одного из офицеров и передал ему приказание комдива: у передней стойки шасси каждого самолета вырыть яму, чтобы можно было опустить в нее колесо. Тогда опустится нос истребителя и можно будет вести огонь из самолетного оружия по наземным целям».

Показательно, что Покрышкин придумал, как огневые возможности самолетов на земле использовать — мышление летчика сказалось. Вскоре появились танки — свои, советские. Они и довершили разгром немцев.

А вскоре после необычного боя летчиков на земле им пришлось увидеть уникальное зрелище — сдачу в плен немецких летчиков «с воздуха»:

«Помню, было это 27 апреля. Идут воздушные бои. Под конец дня над передним краем появилась четверка «фоккеров». Они на большой скорости снизились и оказались в районе нашей станции наведения.

На нашей радиоволне послышалась ломаная русская речь:

— Не надо стреляйт! Мы будем делать посадка...

И, не выпуская шасси, «фоккеры» один за другим произвели посадку «на живот». Сели удачно — ни один не загорелся. Летчики вылезли из кабин и подняли руки».

Фантастическое это было время — апрель 45-го, когда Победа была уже очень близка…