У моей бабки Вали в жизни было четыре мужчины. Отца своего она почти не помнила, и первым стал командир ее части, который не только вывел 18-летних девиц из окружения, но и спас от смерти. Еще у бабки был первый муж, некто Хмарун, но она его никогда не вспоминала. Третьим был мой дед, к браку с которым бабку вынудило заводское начальство (а ее сестру, не особенно-то спрашиавая, выдали замуж прямо на партсобрании). Но идеалом для бабки был тот, которого она видела по телевизору. В нужный час салфетка убиралась с телевизора «Горизонт», с экрана смахивалась редкая пыль, и бабка с сестрой Клавдией садились глядеть программу «Желаем вам…» В доме, пока шла программа, должна была висеть гробовая тишина. В противном случае кары для нас с дедом обещались настолько суровые, что говорить мы не рисковали. Прослушав все от начала и до конца, Клавдия восхищалась красотой Веры Орловой. А бабка говорила, что вот таким женщинам и мужья достаются — красивые, элегантные, с потрясающим голосом и всегда при галстуке. Словом идеальные, а Александр Кузнецов и был бабкиным идеалом. И вот однажды случилось чудо. Для бабки, не для меня. Я поехал на ГТРК, нашел Серафимыча и быстро с ним обо всем договорился. После чего мы ко взаимному удовольствию выпили пива в знаменитом ГТРКшном ларьке, а следом, кого-то еще прихватив, оказались в «Пельменке». Передача шла в записи, и вот настал день — мы пришли поздравлять бабку с Днем Победы. И в нужный час включили телевизор: За окошком свету мало, Белый снег валит, валит. А мне мама, а мне мама Целоваться не велит. Я до этого никогда не видел бабку плачущей. С ней с экрана любимой программы говорил сам Александр Кузнецов. Про то, как и где она работала, про коллег, тепло о ней отзывавшихся, про детей и внуков… А бабка плакала, это были слезы счастья. Спасибо тебе за них, Серафимыч. И прощай. Может когда-нибудь еще свидимся.
