Бабушкина грудь

Я часто думаю о жажде жизни. О той почти ядовитой витальности, которая вдруг пробивается в тебе, как новая кровь, и не дает смириться, как умирающей кошечке, и просто уйти.

Тебя подбили, а ты еще ползешь.

Моя бабушка за два года до смерти от инсульта претерпела еще и рак груди. Ей было уже лет 80, она была старая, и грудь ей, естественно, отрезали. Нас, молодых, это как-то не сильно взволновало. «Ну отрезали и отрезали! – думали мы. — Зато рака теперь нет».

Когда все было позади и бабушку выписали домой, она заказала себе грудной протез. Искусственные грудные чашечки. Зачем-то ей это надо было. «Ну надо и надо!» – думали мы, молодые.

Эту искусственную бабушкину грудь вез из мастерской именно я (как через несколько лет и саму бабушку, в виде праха, через всю Москву, из крематория на выселках до Преображенского кладбища). Почему-то она именно меня попросила съездить за этими чашечками в ортопедическую мастерскую. Но это было странное чувство: что-то мягкое, тяжеловатое и подвижное, как желе, завернутое в два разных пакетика, лежало у меня в сумке рядом с сигаретами и научно-познавательной книжкой.

Мне было стыдно, с одной стороны, а с другой, меня сильно влекло все это, хотелось посмотреть.

Я приехал на свою съемную квартиру и выложил один завернутый пакетик, в который была упакована бабушкина грудь, на стол. Кажется левую. Грудь лежала на столе, похожая на глубокое блюдце из старинного сервиза или на...