Елена Иванова, Наталья Сейбиль Дорога к трибуналу Сталин, Черчилль и Рузвельт еще в 1943 году подписали Московскую декларацию об ответственности гитлеровской Германии за совершенные зверства. Через 2 года в Лондоне страны-победительницы договорились о создании Международного военного трибунала. Трибунал был учрежден в интересах всех стран созданной в этом же году в Сан-Франциско Организации объединенных наций. В Уставе ООН государства записали, что главная цель организации - «избавить грядущие поколения от бедствий войны: и вновь утвердить веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности». В состав суда вошли судьи, их заместители и главные обвинители от СССР, США, Великобритании и Франции. Западные союзники поначалу не хотели проводить трибунал. Историк Марк Солонин говорит: - Черчилль, как известно, предлагал и, на мой взгляд – абсолютно правильно предлагал, не устраивать никаких судов, никакой долгой и нудной юридической тягомотины, а просто составить совместным решением руководителей Великобритании, Соединённых Штатов и Советского Союза список главных нацистских преступников, применительно к которым должна быть немедленно после установления личности применена смертная казнь. Поймали, установили личность, расстреляли. Это было простое решение, абсолютно соответствующее представлениям о правде и справедливости сотен миллионов людей того времени. Но Советская сторона была против быстрых решений и настаивала на легальной процедуре, рассказывает историк, главный специалист Российского государственного архива социально-политической истории Сергей Соловьев: - Можно как угодно относиться к советскому руководству, но Сталин на конференции "Большой Тройки" выступал против того, что расчленить Германию на несколько независимых государств, чтобы без суда и следствия расстрелять нацистских руководителей. Сталин первый из "Большой Тройки" настаивал на публичной юридической оформленности процесса, то, что потом стало Нюрнбергом. А Черчилль и Рузвельт поначалу категорически возражали. Сталин упорно продвигал идею проведения трибунала, и в августе 1945 союзники согласились. Трибунал должен был пройти не в Берлине, как того хотела советская сторона, а в Нюрнберге, городе съездов НСДАП, воспетых Лени Рифеншталь, марширующих с факелами отрядов СА и «Гитлерюгенда», - и американской оккупационной зоны с сохранившимся дворцом правосудия и соединенной с ним тюрьмой. На скамье подсудимых, за исключением Гитлера, Гиммлера и Геббельса, покончивших с собой в мае 45-го, сидела элита Третьего Рейха: военные, политики, дипломаты, банкиры и промышленники. Геринг, маршал авиации, бомбившей Ковентри и Сталинград, любимец фюрера Гесс, Риббентроп, архитектор Мюнхенского сговора и австрийского аншлюса, обергруппенфюрер СС Кальтенбруннер, глава рейхсбанка Шахт, «стальной барон» Крупп… Как написал французский журналист Р. Картье, «суд над ними был судом над режимом в целом, над целой эпохой, над всей страной». Виновные и не очень Сын главного обвинителя от Советского Союза Сергей Руденко подчеркивает - суть процесса заключалась в том, что не только трибунал, а все международное сообщество признало нацистов виновными: - Их вина была доказана на основе юридически аргументированных фактов, приведенных доказательств, в частности, признания самого фельдмаршала Паулюса, который говорил о том, что он участвовал в заблаговременном планировании нападения на Советский Союз. В ходе процесса в зале показывали множество документов, фотографий и хроники. Руденко рассказывает о советском документальном фильме о зверствах фашистов на оккупированных территориях, который был показан на процессе. Сразу после фильма один из подсудимых Кейтель, начальник штаба верховного командования Германии, сказал, что ему стыдно за то, что он немец. Риббентроп заявил на эмоциях: «Сам Гитлер не смог бы смотреть такой фильм. Не думал, что можно отдавать такие приказы». Но – ни один из подсудимых с первого до последнего дня процесса не признал свою вину. Из основной аргумент – мы выполняли приказы фюрера, который нами руководил. Историк Сергей Соловьев считает, что так подсудимые хотели избежать ответственности. Они понимали, что над ними висит петля, что их вполне может ожидать смертная казнь, что и произошло: - Они хотели оставить о себе память как о героях, борцах, а не как о палачах. У них была форма ухода от ответственности. Прежде всего , «я только выполнял приказ», они все валили на покончившего собой Гитлера, Гиммлера, на тех, кто не являлся подсудимыми, но должны были там быть, если бы не покончили с собой. Либо они отговаривались незнанием, тоже очень популярная форма, что это все Гиммлер, Кальтенбруннер, который тоже был среди подсудимых, это все СС, Гестапо, а они тут ни при чем. Задача обвинения заключалась в том, чтобы разрушить логику обвиняемых, что было успешно сделано в большинстве случаев, к сожалению, не во всех. Несмотря на то, что не все сидевшие на скамье подсудимых, были казнены, как требовала того советская сторона обвинения, и не все организации – как Вермахт и Генштаб – были признаны преступными, Нюрнбергский процесс стал примером объединения сил мирового сообщества против общего врага – фашизма. Научный директор ВРИО Михаил Мягков говорит: - Вот случай с Шахтом – президентом Рейхсбанка, который предстал перед судом Нюрнбергского трибунала. Это человек, который был во многом ответственен за перевооружение Германии и подготовку ко Второй Мировой Войне – он был оправдан, а потом основал в Западной Германии собственный банк. Американцы старались брать под свое крыло разведчиков, конструкторов, как фон Браун, которые им были нужны. То есть, они действовали по принципу – он сукин сын, но он наш сукин сын. В ходе Нюрнбергского процесса шла борьба. Страны антигитлеровской коалиции – страны с разными политическими, юридическими, судебными системами, с разными взглядами. И ожидать того, что члены антигитлеровской коалиции будут выступать с единых позиций, было трудно, говорит Сергей Руденко: - Непризнание Вермахта преступной организацией, то, что не все были приговорены к смертной казни, как того требовала советская делегация, - это можно рассматривать как компромисс, который был достигнут в Нюрнбергском процессе. Взаимодействие там было слаженное. Даже речь Черчилля в Фултоне не оказала никакого влияния на ход процесса. Не всё удалось достичь, как настаивала советская делегация. Это результат компромисса. Итоги и значение Нюрнбергского процесса Немецкая пресса говорит, что Нюрнбергский трибунал стал «ударом молнии» для Третьего рейха. Он назвал агрессора агрессором впервые в истории человечества и отменил «Вестфальское право» - право суверена нападать на другие государства, а также обязанность вассалов следовать суверену. - Нюрнбергский процесс важен, потому что он задает определенные рамки понимания и уроков второй мировой войны. Кто был агрессор, кто был главной жертвой. После Нюрнберга в юридическую практику вошли понятия, которых раньше не было. Там были определены такие понятия как преступления против человечности. В юридическую практику вошло понятие «развязывание агрессивной войны». Там было четко определено, что агрессор – нацистская Германия, она развязала войну, - напоминает историк Михаил Мягков. Холокост был признан геноцидом. Шесть миллионов евреев были уничтожены нацистской «машиной зла». До второй мировой воны геноцид не касался народов Европы. Геноциды происходили в Африке, Австралии, Тасмании, говорит историк Соловьев. У этих людей не было своего голоса, они не могли оставить письменных свидетельств, и осуждение истребления по этническому признаку в признанное политическое пространство не проникало, объясняет Соловьев. - В Европе оказалось, что одни белые люди режут других белых людей, причём делают это механизированными средствами в промышленных масштабах. Это было действительно новым, потому что раньше индустрии уничтожения, то, что из себя представляли лагеря смерти и Холокост, не было. Я уже не говорю о тех масштабах, которые это должно было принять на территориях, оккупированных в СССР, потому что соответствующие планы у нацистов были. «Банальность зла» В 1946 году американцы провели опрос среди немцев в своей оккупационной зоне. Их спросили о наказании для нацистских преступников. 80% немцев выступили за то, чтобы осудить их, более 50% высказались за смертную казнь. Но историки говорят, что этот опрос не был признанием коллективной вины. Это осознание наступило позже, когда подключилось воспитание, образование. На это ушло еще одно или два поколения, полагает историк Мягков: - В тот период как бы перешивалось их сознание. Кто-то, может, и не знал об этих преступлениях, но они получали фотографии и письма с фронта, и в них рассказывалось о зверствах на Восточном фронте. На войне звереют все, говорят историки. Когда фашисты вторгались в Советский Союз, солдаты имели приказ о своей неподсудности в отношении мирного населения, вспоминает Сергей Соловьев. - Нацистские солдаты и офицеры за преступления на советской территории ответственности не несли. Советские солдаты (на немецкой территории) несли. Понятно, если люди сражались друг с другом в одном батальоне, шли через ад войны, потом выдавать друг друга за то, что он потом застрелил немца или даже изнасиловал немку, это психологически… Люди на войне звереют все. Советские солдаты и офицеры, совершившие преступления на территории Германии, подлежали суду, и таких судов было немало, были расстрельные приговоры, в том числе, по отношению к офицерам, имевшим награды за Великую отечественную войну. Нюрнбергский процесс показал со всей очевидностью то, что Ханна Арендт позже назовет «банальностью зла». Слой человеческой культуры, гуманизма очень тонкий. Благодаря насилию государства над человеком, выведенным за всякие рамки, после прихода к власти в 33 году, нацисты целенаправленно занимались воспитанием тех, кто будет расой господ, и кто не будет чураться массовых убийств, говорит историк Соловьев. Нацисты путем пропаганды, путем геноцида формировали у немцев представление о том, что люди, которые ничем от них не отличаются, могут быть недочеловеками. - Банальность зла в том и заключается, что это находится от нас на расстоянии вытянутой руки. Это не прерогатива прошлого, и это не только о Германии, хотя там действительно сложились уникальные условия, в результате которых возник нацизм. Но тем не менее, от нас, сегодняшних, это находится слишком близко.
