Журналистика в нацистской Германии: фейки, догмы и культ личности Гитлера

30 июня 1934 года в Дахау был доставлен особый заключенный - Фриц Герлих. Уже тогда он понимал - это будут последние мгновения его жизни. Ведь за его плечами десятки дерзких статей, великое упорство и неслыханная смелость пред страшнейшим диктатором 20 века.

В своих статьях Герлих предсказывал, восхождение фюрера - начало страшнейшей бури. Оно приведет к "вражде с соседними странами, внутреннему тоталитаризму, гражданской войне, международной войне, лжи, ненависти, братоубийству и бесконечным неприятностям". Журналист призывал к объединению против набиравшего обороты гитлеровского культа личности. 30 июня 1934 года Фриц Герлих был казнен в концлагере Дахау в ночь Длинных ножей.

Его конец стал началом работы мощнейшей машины пропаганды, заложившей основу нацистской идеологии и развязавшей величайшую информационную войну XX века.

Рассвет прессы Третьего рейха

Набирающее обороты партийное строительство подготовило почву для укрепления нацистской прессы. Еще до прихода к власти НСДАП издавала свою газету - Völkischer Beobachter ("Народный наблюдатель"), увидевшую свет в 1919 году, однако еженедельной она стала лишь спустя 4 года. Интересно то, что газета была не только орудием на идеологическом поле боя. Гитлер быстро осознал, что пресса может играть роль "личного цербера", которого можно легко натравить на своих конкурентов. Так августе 1926 года на страницах газеты были публично осуждены братья Штрассер, сторонники социалистического пути партии: "Вы революционеры на словах, а не на деле. Мы преклоняемся перед фюрером. Он — орудие божественной воли, который определяет историю со свежей созидательной страстью".

До прихода к власти нацисты контролировали около 140 газет - это лишь 3% от всех 4700 немецких изданий. Для устранения оппозиционной прессы и идеологических конкурентов был принят ряд законопроектов, ставших костью в горле свободной журналистики. Во-первых - это принятый в феврале 1933 законопроект "О защите немецкого народа". Согласно нему была ликвидирована вся подпольная коммунистическая пресса. А спустя 8 месяцев был принят Закон о прессе, забивший последний гвоздь в гроб свободной журналистики. Согласно законопроекту, запрещалась любая пресса, кроме изданий НСДАП. Спустя 5 лет число газет сократилось до 2670 газет, а к 1944 году их число уже составляло 977 - падение на 80%. Тираж же самой издаваемой газеты Völkischer Beobachter с 8 тыс. экземпляров в 1921 году подскочил до около 2 млн в 1944. 1933 год стал кладбищем для свободной немецкой прессы.

Немецкая пропаганда выходила и за пределы границ рейха. Агитация на оккупированных нацистами территориях выполняла две ключевые функции: Подрыв морального духа противника и вербовка солдат вражеской армии. Главным орудием пропаганды вермахта на восточном фронте был фальшивый аналог советской газеты "Правда". По сути, от правды в этой газете было только название. Аналог полностью копировал дизайн оригинала; статьи, часть которых писали завербованные советские журналисты и писатели, сообщали о блестящих победах вермахта с призывами "объединиться в борьбе против большевизма". На первых порах газета имела огромный резонанс на фронте, уже в 1941 г. тираж перевалил за 257 тысяч экземпляров. Но фальшивка была быстро распознана, и уже с 1942 г. темпы распространения неуклонно снижались, окончательно сошли на нет в начале 1943 г.

Журналистика

Министерство пропаганды были сформулированы основные законы и принципы построения текста, исходившим из геббельсовского понятия пропаганды, как продукта исключительно для широких масс.

Конструкция текстов базируется на умственном упрощении. Иными словами, информация должна быть простой для понимания всех, потому в немецкой прессе изобиловали фотографии и карикатуры. Умственное упрощение также подразумевает ограничение материала. Чем меньше объем текста, тем проще массам его усвоить. Особенно это заметно на контрасте со статьями 10-х и 20-х годов. Для газет того времени было характерно абсолютное преобладание визуально однородного текста над фото, изображения практически полностью отсутствовали. Площадь бумаги полностью отводилась под текст, количество слов на одной странице варьировалось от 650 вплоть до 2100!

В гитлеровской Германии стандарт печати полностью изменился. Текст стал неоднородным по размеру шрифта и используемым цветам. Шрифт местами значительно увеличился, а стиль письма стал менее официальным. Количество слов на страницу в среднем составляло 50-80, в редких случаях едва ли превышало две сотни. Фото и карикатуры чаще стали доминировать над текстом по отводимой под них площади листа.

Журналисты в своих статьях, как правило, преследовали три главные темы, являющиеся несущими опорами нацистской идеологии: исключительность немецкой нации, принижение нации противника, создание образа общего врага.

Исключительность немецкой нации — догма, утверждающая, что каждый немец достоин большей доли, а "низшие расы" должны уступить свои жизненные пространства. В связи с этой идеей возникла система эвфемизмов. Ряд слов не мог использоваться в контексте врага, как например "солдат". Солдатом гордо называться мог только немец, в то время как к советским воинам презрительно применялись выражения "коммунист", "большевик", "русский".

Принижение нации противника проводилось с целью демонизации противника в глазах масс, с целью пресечь всякое проявление сострадания.

Создание образа общего врага рисовало фигуру внешней угрозы, виновный во всех национальных бедах. Данный способ не только укреплял общество, негативное движение масс искусственно перенаправлялось в сторону стратегических противников.

Радиопропаганда

Пропаганда пустила свои корни глубоко в недра всего мира. Общая продолжительность радиопередач на зарубежные страны составляла 87 часов в неделю, передавалось 240 программ на 31 иностранном языке. Голос фюрера на фоне скрежета радиопомех был слышен в самых разных точках земного шара, вплоть до африканских стран.

В заключение я хочу привести слова Альберта Эйнштейна, незыблемую истину: "Мир опасен не потому, что кто-то творит зло, а потому что хорошие люди видят это и ничего не делают". Фриц Герлих был одним из немногих, кто видел и делал. Делал вопреки режиму, вопреки риску умереть, риску потерять семью. С его смертью умерла последняя грань, отделявшая независимую журналистику от пасти режима.

Всего за один год под пятой партии оказалась вся медиа система целой страны. Горло журналистики будет сжато в настолько крепкой хватке, что освободить ее сможет лишь поражение в самой масштабной войне в истории человечества.