«Жуков разрыдался»: почему маршал опустил этот эпизод в своих мемуарах
Мемуары маршала Георгия Жукова «Воспоминания и размышления», увидевшие свет в 1969 году, сразу стали бестселлером и ключевым источником по истории Великой Отечественной. Но один драматичный эпизод первых дней войны, известный по свидетельствам очевидцев, на страницах книги так и не появился. Речь о моменте, когда «маршал Победы», сломленный давлением и яростью Сталина, не смог сдержать слез.
Катастрофа и информационный вакуум
Конец июня 1941 года. После внезапного удара вермахта советские войска отступают в условиях хаоса. Связь со штабами фронтов постоянно рвется, и картина в Генеральном штабе напоминает сюрреалистический кошмар: командование, не зная реального положения дел, продолжает отдавать приказы о контрударах, в то время как дивизии уже разгромлены или окружены.
Как пишет историк Леонид Млечин, плохие новости до Сталина доходили с опозданием и искажениями. Маршал артиллерии Николай Воронов позднее вспоминал: «В Ставку поступало много донесений с фронтов с явно завышенными данными о потерях противника. Может быть, это и вводило Сталина в заблуждение». Ситуация резко изменилась 29 июня, когда стало известно о падении Минска. По некоторым данным, Сталин узнал об этом не из сводок Генштаба, а из передач зарубежного радио.
Взрыв в кабинете Наркомата обороны
Взбешенный масштабом катастрофы, Сталин вместе с Молотовым, Маленковым и Берией прибыл в здание Наркомата обороны на улице Фрунзе. Там уже находились нарком обороны Семён Тимошенко и начальник Генштаба Георгий Жуков.
Напряжение достигло пика, когда на прямой вопрос вождя о ситуации на фронте Тимошенко ответил, что не готов доложить — связь отсутствует. Сталин обратился к Жукову, но и тот признался в том же. Для Сталина это стало последней каплей. По свидетельствам, он обрушился на Жукова с криком, обвинив его в том, что Генштаб «растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует».
Эти слова, прозвучавшие на фоне всеобщей паники и чувства ответственности за гибнущие армии, сломили железного маршала. Жуков, не выдержав, разрыдался и выбежал из кабинета. Через несколько минут Молотов уговорил его вернуться.
Стыд или цензура
Несмотря на то, что Георгий Жуков быстро вернулся к беседе со Сталиным и остальными, этот эпизод маршал в свои мемуары не включил. Многие посчитают, что Жуков просто постеснялся своих слез. Вот и Нарком внешней торговли Анастас Микоян, поведавший эту историю миру, вспоминал: «Мы все были в удрученном состоянии». Между тем именно Микояну принадлежит высказывание о том, что Георгий Константинович «разрыдался как баба». Хотя стоит отметить, что Анастас Ованесович не исключал, что в своей книге Жуков все же мог описать этот случай, но над текстом «поработали» редакторы: негоже полководцу плакать. «Я по своему опыту знаю, на что они (редакторы) способны» — говорил Микоян.
Последнее предположение Анастаса Микояна имеет право на существование. Так, в предисловии к мемуарам Жукова «Воспоминания и размышления» 2002 года выпуска приводятся следующие слова редактора советской версии книги Анны Миркиной: «На маршала Жукова был оказан огромный прессинг. Многие позиции удалось отстоять, но в некоторых случаях Г. К. Жуков вынужден был отступить, иначе книга не вышла бы в свет. В этом легко убедиться, сличив текст первого издания 1969 года с вышедшим в 1989 году без купюр десятым изданием, дополненным по рукописи автора. В оригинале рукописи вымарывались целые страницы, абзацы, фразы изменялись так, что теряли свой смысл. Всего было выброшено около 100 машинописных страниц». Но, судя по всему, истории, рассказанной Микояном, не было и в рукописях Жукова.