Участившиеся в последние дни случаи нападений в школах могут быть результатом целенаправленного склонения ребенка к таким действиям, или его собственных настроений, рассказал «Милосердию.ru» психолог, эксперт по агрессивному и деструктивному поведению детей и проблемам в учебных заведениях Андрей Гаврилов. «Но я могу по своему опыту сказать: во всех случаях скулшутинга, с которыми я сталкивался и которые мы обсуждали с коллегами, я вижу скрытое желание, намерение совершить самоубийство. Агрессия направлена не только против одноклассников или учителей, но и против себя», — подчеркнул он. По словам психолога, он, в частности, участвовал в оказании психологической помощи бывшей однокласснице совершившего массовый расстрел в колледже в Керчи Владислава Рослякова, и на протяжении ряда лет работал с участниками суицидальных групп в сети. «Случаи подстрекательства подростков к самоубийству имеют те же элементы, похожую мотивацию со скулшутингом. Там тоже были подростки, которые одновременно могли участвовать в игре как жертвы — чтобы их подстрекали, — а потом легко менять роль и начинать подстрекать других. И то же самое происходит со скулшутингом: очень часто детей травят, и они сами травят в ответ», — пояснил эксперт. — Насколько силен при школьных нападениях фактор подражания? — Я думаю, подражание здесь буквально на 100%. Тем более в наше время, когда все сидят в соцсетях, и любой подросток знает об этих случаях. Возможно, это «окно Овертона» дает ему ощущение возможности решения его проблем: «раз кто‑то это сделал, значит, и я так смогу». Особенно если совпадают обстоятельства — по возрасту, по школьной ситуации. — Какие меры могли бы здесь помочь? — Во многих европейских странах запрещено освещение подобных случаев в прессе. Запрещено писать о случаях самоубийства, не как у нас – запрет на подробности, а вообще нельзя. Хотя, мне кажется, так тоже не должно быть. Нужна какая-то «золотая середина». Мне кажется, нужно общее оздоровление школьной атмосферы в целом. Это действительно должен быть комплексный подход: работа по устранению буллинга, возможность работать с эмоциями — раскрывать их, рассказывать о том, что тревожит. Очень часто бывает, что подросткам не с кем поделиться. Даже с друзьями. У них копится напряжение, которое они не могут сами объяснить и понять. Если бы такой подросток поговорил с психологом, психолог хотя бы объяснил бы, что, если такие мысли (о преступлении – прим.) приходят в голову – это нормально. Только не нужно на них реагировать. В моей практике была, например, девочка, у которой были фантазии на тему расчленения своих родителей. Она боялась, что совершит что-то непоправимое и ужасное, и обратилось за помощью, и мы обсуждали с ней эту ситуацию. С тех пор прошло много лет, она вышла замуж, у нее все хорошо. Ситуация благополучно разрешилась. — На что нужно обязательно обращать внимание родителям? — Важно все подростковые заявления воспринимать всерьез. Очень часто бывает, что и взрослые, и одноклассники слышат высказывания: «Я приду, всех перестреляю», «Я то могу сделать, это могу сделать» — и никто их не воспринимает всерьез. Почти любой подросток, совершивший такие акты насилия в школе, об этом заранее говорил. — Допустимо ли, например, добавляться к своему ребенку в друзья в соцсети под чужим именем, проверять его страницы, записи, личные вещи? Насколько это оправдано? — Такая слежка допустима, и я считаю, что она необходима. Я против того, чтобы все пускать на самотек. Но родитель должен иметь достаточно устойчивую психику. Потому что если в результате становятся известны какие‑то неприятные факты о ребенке, родители могут «наломать дров». Самое главное — обращать внимание, когда ребенок начинает вести себя не как обычно. Замыкается в себе, перестает общаться, сидит в своей комнате. Или наоборот становится слишком говорливым, активным. Родители видят, что что-то изменилось. Подростки так сигнализируют, что у них не все хорошо. Мне попадался интересный случай. Я понял его только спустя время. Подросток перестал за собой ухаживать: перестал чистить зубы, начал спать в одежде, не менять одежду неделями. Мама хваталась за голову. До этого он был нормальным, адекватным ребенком. Оказалось, он так показывал, что у него проблемы в колледже. Он как бы говорил: «Не подходите ко мне. Я плохо пахну, плохо выгляжу» — отпугивал людей, чтобы его никто не трогал. И у него действительно были проблемы, на грани криминальных. — Если родители обратили внимание на тревожные признаки, как им действовать? — Нужен хороший психолог, который смог бы для начала наладить контакт между родителями и детьми, чтобы они начали общаться и разговаривать. Я не припомню, чтобы при доверительных отношениях в семье доходило до таких последствий, о которых сейчас идет речь. Очень часто эти случаи связаны с тем, что семья неполная. Например, как у того же Рослякова — он вообще с бабушкой жил. Или нет контакта с родителями. У всех этих подростков, если разбирать каждую историю, есть какие‑то семейные проблемы дома. — Сейчас принимают законы и регламенты против буллинга в школах. Обязывают фиксировать все случаи, создавать комиссии и т.д. Есть ли смысл надеяться, что это сработает? — На самом деле не существует универсального решения. Я читаю много литературы по этой теме, перевел на русский десятки статей и исследований о буллинге. И вижу, что такого рецепта нет нигде. Даже в образцово-показательных школах, где работает по пять психологов, происходят такие случаи. Частично это связано со структурой мышления подростков, пусть даже они находятся в идеальных условиях. И может ли помочь школьный психолог, однозначно сказать нельзя. Все зависит от человека. Кто‑то заметит проблемы и правильно отреагирует, кто‑то отнесется формально. Мне кажется, в первую очередь родителям надо нормально общаться с ребенком, и смотреть, что происходит с ним. — А как искать хорошего специалиста? — Лучше всего — по рекомендациям. Поспрашивать знакомых, друзей — наверняка найдется кто-то, кто уже сталкивался с подобной проблемой. Потому что просто прийти «в кабинет по записи» — это, скорее всего, будет формальное обращение и формальное отношение. «Родителям надо обращать внимание на своих детей, — подчеркивает психолог. — Большинство проблем предотвратимы на ранних стадиях. Когда комок снега только начинает катиться с горы, его легко поймать. А когда он уже у подножья, он становится лавиной. На первых порах все достаточно легко предотвратить и остановить. Это может быть еще в детсадовском возрасте, в старшей группе, когда ребенок проявляет агрессию или, наоборот, избегает общения со сверстниками. Это тоже звоночки и сигналы, что ребенком надо заниматься».
