Изгнать демона. Фрагмент из книги «Правдивая история шамана Александра Габышева»
Январь 2021. Арест
<названия отрывков по версии The Insider>
Габышев много раз говорил в своих видео, что 2020 год будет годом перемен. И глобальные перемены действительно произошли — пандемия ковида многое изменила в жизни планеты. А еще в России произошло важное политическое событие. Алексей Навальный, который после отравления в августе 2020 года оказался в Германии, — политика с огромным трудом, но все же согласились «отдать» на лечение из омской больницы в немецкую клинику «Шарите», — выступил с сенсационным заявлением.
Он утверждал, что его отравление — дело рук ФСБ, и что они использовали боевое вещество «Новичок». У Навального были доказательства, и заявления, сделанные им, имели эффект разорвавшейся бомбы. Огромный резонанс вызвало и выпущенное Навальным в декабре видео о том, как он звонит своему отравителю из ФСБ, а тот, не чуя подвоха, буквально признается во всем. Ситуация была неординарная, и многие в те предпраздничные дни задавались вопросом: что дальше?
13 января Навальный объявил, что почти вылечился и возвращается в Россию. Билеты были куплены на воскресенье, 17 января, на рейс российского лоукостера «Победа». Этот шаг со стороны Навального был если не самоубийственным, то как минимум очень рискованным. Власти всячески намекали, что лучше бы ему остаться в Германии. Но Навальный вместе с женой Юлей и толпой журналистов все равно полетел в Россию.
По расписанию рейс должен был приземлиться в аэропорту Домодедово. За несколько часов до прибытия политика туда начали приезжать люди, и вскоре огромное здание аэропорта было забито сторонниками Навального, журналистами и силовиками. И тут произошло невероятное — самолет с Навальным на борту перенаправили в Шереметьево, а полиция начала блокировать дороги. Дальше последовали знаменитые кадры. Паспортный контроль, Навальный с женой, всюду журналисты, полицейские в масках, сцена прощания Юлии и Алексея, политик арестован, его уводят за кулисы, занавес.
Разумеется, на этом ничего не закончилось. 23 января началась всероссийская акция протеста «Свободу Навальному». Я хорошо ее помню — хоть я во многом скептически относился к деятельности Навального, но в тот день было стыдно оставаться дома. Помню, как понял, что большая часть моих соседей по вагону едет на эту же акцию. Это было сразу видно: кто-то нервно хохотал, кто-то угрюмо смотрел в пол, все к чему-то готовились. Помню, как все дружно стали смотреть в окна, когда поезд остановился на перроне, и мы увидели первых ментов.
Город был буквально захвачен людьми в черной форме. На площади у вокзала стояли автозаки, омоновцы в касках, немецкие овчарки. В тот день протестовала не только Москва, люди вышли в 125 городах по всей России. На моей памяти это была самая крупная акция протеста. Как потом выяснилось, по всей стране в тот день были задержаны как минимум 4000 человек.
В Республике Саха люди тоже не остались равнодушны к ситуации с арестом Навального и его отравлением: на площадь в Якутске вышло, по разным оценкам, от нескольких десятков до нескольких сотен человек. Драматизм якутского протеста заключался в том, что стояли люди на морозе в минус пятьдесят два градуса. Город был буквально затянут ледяным белесым туманом, прочитать надписи на самодельных плакатах можно было только с очень близкого расстояния. Несмотря на экстремальный холод, акция продлилась около двух часов. Задержали 13 человек — закутанные полицейские поочередно, схватив за руки и за ноги, тащили их через густой туман в свои синие «бобики», и те, отъезжая, буквально растворялись в ледяной мгле.
Для Александра Габышева зима 2020–2021 года тоже стала переломной. В конце декабря он внезапно выступил с семиминутным видеообращением. Это была буквально политическая программа, похожая на его знаменитую читинскую речь, произнесенную во время похода. Он говорил о том, что народное собрание — это высшая форма власти в России, кредиты населению необходимо обнулить, тюремную систему смягчить. К старым пунктам добавились и новые, например, про создание свободных СМИ и запрет карательной психиатрии. Что побудило его написать этот текст и зачитать его на видео, шаман не объяснял.
Также в эти декабрьские дни шаман заявил, что отказывается отмечаться в якутском психдиспансере, так как не считает себя больным: «Это унижение для меня и для вас, мой отряд».
Члены отряда, с которыми он стал много говорить по телефону, отмечали решительность и одновременно обреченность, как будто он готовился к чему-то. 31 декабря, в канун Нового года, шаман записал видео с новогодним поздравлением. Это было совсем короткое и грустное сообщение: «Здравствуйте, дорогие друзья, вот решил вас поздравить с наступающим Новым годом. Счастья, удачи, здоровья, но это, конечно, все дежурные фразы. Ну а про себя если, конечно, немножко грустновато, но я буду радоваться и праздновать, ребята, не сейчас, а попозже, потом. И это время придет». Характерная деталь — на поясе у него снова видна перемотанная черной изолентой ручка от меча-батаса (не того, что он подарил Айхалу, а другого).
В январе он объявил о новом походе на Москву. Поход должен был начаться в марте, но на этот раз он решил отправиться в путь на белом коне.
«Выйду отсюда из Якутска на своем белом коне. Пройду по земле предков через вилюйские улусы, должен посетить Нюрбу — это земля отца. Земля предков должна придать мне сил. Затем дойду до Иркутска. Там будет меня ждать основной отряд. Из Якутска выйду не один, наберу добровольцев. Как и запланировано, я буду на коне, остальные, наверное, на технике. Поэтому будем передвигаться быстро. От Иркутска дойдем до Алтая, это место силы всей России. Потом через Сибирь и дойдем до Урала, а там до Москвы рукой подать. Так что все будет хорошо. Сила народа с нами. Уруй Айхал».
В якутской культуре белый конь — важный символ. В якутском эпосе из кусочков белой лошади рождается Вселенная. Белая лошадь помогла мифическому прародителю саха Эллею: она указывала ему путь к новой земле, когда он плыл по реке Лене. Так он попал в долину Туймаады, где в наше время стоит Якутск. С белой лошадью ассоциировалось божество коневодства Дёсёгёй Айыы. Одним словом, для саха этот культурный пласт в речи Габышева легко считывался, а русским напоминал о сюжете сказки или о «рыцаре на белом коне».
В любом случае звучал план абсолютно фантастично. Шаману уже много раз давали понять и косвенно, и прямо, что идти ему не дадут, а любая новая попытка похода может плохо закончиться. По всей видимости, Габышев чувствовал, как кольцо вокруг него сжимается. Но решил идти по намеченному пути до конца и записал свой последний ролик, отчаянно призвав к бескомпромиссной борьбе с диктатурой любыми средствами. Это был Рубикон. 27 января шамана арестовали. Вечером к нему нагрянул спецназ. Шаман заперся в домике. Сломать дверь не составило труда. Группа захвата из нескольких человек ворвалась внутрь. Спецназовцы долго и нерешительно стояли напротив шамана — шлемы, бронежилеты, полная экипировка. А затем резко, за считанные секунды они снесли маленького шамана ударом щита. Он оказался на полу, последовал удар электрошокером.
— Лечь, сука! Руки! Правая рука моя! Лежать! Успокойся, Александр! Наручники! Наручники! Наручники надевай. На кровать кладите. Ноги, ноги.
Шаман лежал на полу, лицо и голова в крови, над ним крутились несколько массивных фигур в масках и шлемах.
— Досмотр полный. Нож. Кровь у него. Головой ударился. Туда кладите. Полный досмотр — каждый кармашек. Ноги, обувь. Телефон! Два человека здесь остаются.
При досмотре они изъяли у Габышева якутский нож и кнопочный телефон. Где-то на полу валялся меч-батас. На пол тем временем натекла уже целая лужа крови. Позже на суде росгвардеец, непосредственно командовавший арестом, с ужасающей простотой признался: «Мы знали, что Габышев одаренный и общественный, поэтому решили не убивать».
Ночью, когда все закончилось, Вика вместе с мужем Сергеем смогли попасть в домик. Во входной двери зияла огромная пробоина, все вещи были перевернуты — в кучу свалена одежда, обувь, книги, какие-то старые бумаги, кухонная утварь. Характерная деталь: на столе — квадратик из четырех маленьких фотографий Габышева, официальное фото на документы. На полу они нашли записку со свежими каплями крови:
«Всем привет Всех с Рождеством Вот и наступил Новый год для всех Главное держаться вместе, убрать в сторону все разногласия. Цель у нас одна — свобода. И побольше храбрости всем вам».
Апрель-август 2021 года
Здание Якутского городского суда по символическому совпадению находилось на улице имени Емельяна Ярославского, идеолога советского атеизма и рьяного сталиниста. Еще в конце февраля на Александра Габышева было заведено новое уголовное дело по статье о применении насилия против представителя власти. В Следственном комитете считали, что при задержании Габышев «применил холодное оружие кустарного производства длиной 84 см и нанес полицейскому колото-резаную рану».
Все время с момента ареста, пока длилось следствие, он провел на Котенко <психиатрическая больница в Якутске The Insider>. Что с ним происходило в первые недели заточения, доподлинно неизвестно, но практически наверняка персонал больницы, как и в первый раз, пичкал его галоперидолом и прочими сильнодействующими препаратами.
От других пациентов его не изолировали: вначале он находился в палате, где содержались 16 человек, потом его перевели в палату на 25 пациентов. Со временем ему разрешили писать на волю короткие записки. Когда ему приносили передачки с едой, санитары передавали короткие записки. В одной из них Габышев писал: «Спасибо за все, сегодня приходил следователь, я держусь».
Уже через несколько дней после ареста в защиту Габышева с открытым письмом выступили культурные селебрити, самой известной из которых была нобелевская лауреатка Светлана Алексиевич. Письмо, разумеется, не могло освободить Габышева, но хотя бы лишний раз напоминало о нем. Не забывала о нем и местная якутская пресса. Как и раньше, о его злоключениях много писала независимая и удивительно влиятельная газета «Якутск вечерний» и ее главный «фронтмен» Виталий Обедин. Появлялись материалы и в интернет-медиа — SakhaDay и Yakutia.info.
В конце марта якутская газета «Туймаада» вышла с его фотографией на обложке и заголовком «Когда же мы воспрянем». Газету ему отправили вместе с передачкой. В ответ от написал: «Благодарю за новости и продукты, получил газету, когда выйду из больницы неизвестно, надеюсь, все обойдется, постригли волосы, передайте привет всем моим друзьям».
В апреле силовики передали дело Габышева в суд. На заседания суда шамана привозили в «Уазике-буханке» характерного серого цвета с надписью на борту «Медпомощь» или на белой пассажирской «Газели». Каждый раз с ним ездило оперативное сопровождение из нескольких полицейских в гражданском. В 2021 году в присутственных местах еще соблюдали ковидные правила, так что из машины все выходили в белых медицинских масках.
Пока шаман вместе с оперативниками поднимался по лестнице в здание суда, люди стремились обнять и поцеловать его. Иногда он откликался на эти проявления народной любви очень живо, иногда, казалось, не испытывал никакого интереса. В какой-то раз он успел спросить про своего пса Белого. В другой — ответить на вопрос, как здоровье. Вот и все общение. «Состояние нормализовалось, говорит, что чувствует себя нормально. Рассказывал, что уколы не ставят, дают две таблетки. Единственно, жаловался на бессонницу», — делилась крупицами полученной информации Вика с якутскими журналистами.
Заседания проходили в закрытом режиме, дело шамана рассматривал судья Максим Горохов. Габышев обвинялся в публичных призывах к экстремизму и применении насилия к сотрудникам Росгвардии. Обвинение требовало, чтобы в отношении шамана была применена принудительная госпитализация в специализированное психиатрическое учреждение с интенсивным наблюдением. Вместе с адвокатом Ольгой Тимофеевой Габышева защищал юрист Алексей Прянишников, специально приезжавший из Томска на заседания суда.
Хотя с самого начала всем участникам процесса было понятно, что дело это политическое и, вероятнее всего, кончится обвинительным приговором, сдаваться защита Габышева не собиралась. На процессе выяснилось, что в операции по его аресту были задействованы 50 сотрудников полиции, девять машин, был перекрыт и оцеплен целый микрорайон.
Стали известны и другие подробности того, как проходил арест и как в итоге все это было оформлено полицией. Так, на видеозаписи перед арестом слышно, как Габышев произносит в разговоре с врачом-психиатром: «Лекарства пить бесполезно». Но в протоколе полицейские написали: «Я буду сопротивляться». Также на записи слышно, как Габышев призывает полицейских «разойтись мирно» («эйэ дэмнээхтик барын»), но в протоколе опять указано: «Буду сопротивляться».
Алексей Прянишников рассказывал, что перед захватом врач-психиатр Сивцева стояла вместе с силовиками за забором дома, а потом уже один из омоновцев стал перелезать через забор. Но в своих показаниях она утверждала, что не видела этого момента. Хотя на оперативной съемке в суде все было ровно наоборот. «Это также подтверждает, что психиатр прибыла к дому Габышева вместе с силовиками, а не вызывала их от дома, когда Габышев отказался открыть дверь.
Также на записи видно, как руководитель операции по задержанию полковник полиции Олег Лебедь рассказывает врачу-психиатру, что говорить в камеру. К защите Габышева привлекли и психиатра с более чем сорокалетним стажем, кандидата медицинских наук Владимира Каверина. В суде он заявил: «Заключение о невменяемости Габышева голословно и сделано без учета стрессовой ситуации, которую силовики создали своими действиями при штурме его дома 27 января 2021 года».
Каверин отметил, что выводы психиатров с Котенко очень противоречивы. В описательной части экспертизы речь шла о ясном сознании Габышева, иными словами, он четко ориентировался во времени и пространстве и понимал, кто он такой. Но в том же заключении утверждалось, что он невменяем.
Также Каверин указал, что присутствовавшая при задержании врач диспансера нарушила принятый в таких случаях регламент. Пациента она не осматривала, разговаривала с ним через дверь и сразу вызвала полицию. На взгляд эксперта, все это говорило о том, что нужна повторная экспертиза, а проводить ее должны специалисты из другого региона.
Заседания суда, длившиеся много часов подряд, Габышев переносил так стойко, как только мог человек в его положении и состоянии. В конце июня — начале июля многие заметили, что он стал выглядеть значительно хуже. Судя по всему, это было в первую очередь связано с препаратами, которые его заставляли принимать в ПНД на Котенко. Сильные психотропные вещества дают массу побочных эффектов, могут сказываться на работе сердца, печени, почек. 8 июля заседание суда было прервано. Габышеву вызвали скорую помощь. Медики установили у него головокружение, тремор и резкое снижение артериального давления.
Но даже в этих обстоятельствах он не терял надежду. «Дойдууна, привет, хорошо, что пришла, — писал он в одной из записок на волю. — У меня есть одна новость, сегодня была врачебная комиссия, решили, что скоро меня выпустят, сказали, что дадут лекарство, чтобы использовать дома. Вначале здесь проверят, потом оформят выписку домой, поэтому есть искорка надежды. Всем привет и благодарю».
В пятницу 23 июля суд тянулся до позднего вечера. В семь Габышев попросил отложить заседание до понедельника, но судья Горохов отклонил ходатайство: у судьи было слишком мало времени в запасе, уже 27 июля истекал шестимесячный срок заключения в больнице, и по закону в этот день Габышева должны были бы выпустить. Так что судье нужно было успеть приговорить его за два оставшихся рабочих дня. Что он и сделал.
В понедельник в последнем слове Габышев заявил, что его судят за мнение о политической ситуации в стране. Адвокат Ольга Тимофеева назвала процесс «постыдным судилищем» и заявила, что «идет открытое нарушение всех мыслимых норм закона». В тот же день, 26 июля, судья Максим Горохов вынес решение. Александр Габышев приговаривался к принудительному лечению в учреждении закрытого типа. Его взяли под стражу прямо в зале суда.
2024-25 Психбольница с интенсивным наблюдением в г. Уссурийске
Иногда я задумываюсь, каково ему там? Идет уже четвертый год его заключения. В психбольнице он встретил свое 55-летие. О чем он думает изо дня в день? Какие мысли его посещают, когда перед сном он смотрит на больничные стены зелено-горчичного света или в белый потолок? Вспоминает ли он детство в Олёкминске, тайгу, время выживания в лесу под Владимировкой, жену Ирину, дом в Базовом переулке? Встреченных по пути людей или таежных зверей, мелькающих в лесу? Или же он думает о своих вольных и смелых походах на запад? Как бы то ни было, ему есть что вспомнить, его жизнь оказалась богата и на испытания, и на приключения.
[…]
Несмотря на смирение и принятие своей участи, его взгляды на Путина остались прежними; начавшаяся в 2022 году война еще больше убедила шамана в демонической природе президента. В одном из писем он писал: «Настанет время, и оно уже настало, когда нужно будет выбирать между Господом Богом и силою зла — демоном». В другом письме он отвечал на вопрос от одного из сочувствующих: почему якуты поддерживают войну? Участвуют в ней?
«Потому что якутский народ, как и весь российский народ введен в заблуждение Демоном, обманут Демоном, считает войну справедливой, хотя это не так, считает войну безгрешным делом, хотя это не так. Война — это грех, это убийство, это нарушение Заповеди Божьей — не убий. Это значит, что не надо убивать ни при каких обстоятельствах» (20 октября 2024 года).
Изоляция и больничный образ жизни дали ему возможность сформулировать собственные мысли. Так, среди прочего, в его письмах того периода появилось своего рода руководство по борьбе с демоном, состоящее из духовных максим:
«Не поклоняйтесь демону, поклоняйтесь Господу Богу. <...> Не подчиняйтесь демону, подчиняйтесь Господу Богу, подчиняйтесь заповедям Божьим. Не верьте демону, верьте Господу Богу, верьте учению Господа Бога. Бороться с демоном это значит бороться за мир. Боритесь за мир по всему миру. Организовывайте марши мира, Участвуйте в маршах мира. Это есть борьба с демоном. Борьба с демоном это значит бороться против войны. Боритесь против войны по всему миру. Не участвуйте в войне, не поддерживайте войну. Война это грех, война это убийство, это нарушение Заповеди Бога» (28 августа 2024 года).
Из общественной жизни он не выпал и был в курсе основных политических событий. Что-то узнавал из телевизора, что-то из еженедельных телефонных разговоров с родственниками и адвокатами, что-то ему рассказывали корреспонденты по переписке. Шаман знал и о мятеже Пригожина,
и о выборах в Америке, и о смерти Навального. Особенно он переживал из-за последнего — в одном из разговоров он спрашивал, отдали ли матери Навального тело сына и как прошли похороны. В другой раз попросил передать от него привет штабам Надеждина.
Со временем его перевели на другой этаж, с третьего на второй. В рамках столь размеренной и монотонной жизни, предполагаю, для него это стало большим событием. Теперь соседей по палате вместо шестнадцати человек было всего шесть. Один из них оказался его земляком, саха. Вместе они могли говорить по-якутски и обсуждать доносившиеся до них новости республики.
Раз в полгода в жизни Габышева появлялась слабая надежда на перемену участи. Именно с такой периодичностью происходили заседания Приморского краевого суда, на которых его защитники Алексей Прянишников и Ольга Тимофеева требовали прекращения принудительного лечения. Надо сказать, что основания для этих требований у них были. Уже спустя три месяца после поступления в Уссурийск местные врачи выдали заключение, в котором утверждалось: шаману Габышеву здесь делать нечего, его необходимо переводить в обычную больницу.
«Прокуратура и судебные органы Приморского края вторгаются в компетенции врачей и заявляют, что Габышев недостаточно лечился, и в случае его перевода в больницу общего типа его состояние может ухудшиться, — рассказывал Прянишников „Новой газете“. — И такими правдами и неправдами его продолжают держать в больницах спецтипа».
Во всей ситуации вокруг Габышева было удивительным, с какой настойчивостью из раза в раз прокуратура настаивала на его «общественной опасности» вопреки выводам психиатров. В этом заключалось принципиальное различие с советской практикой карательной психиатрии. Прянишников отмечал: в СССР карательная психиатрия базировалась на субъективном мнении психиатров, болен человек или нет (тут к месту вспомнить безумный советский диагноз «вялотекущая шизофрения»).
В случае же Габышева ситуация была иной. Психиатры утверждали, что необходимо смягчить режим, но власти в лице прокуратуры и суда вмешивались в их компетенцию и говорили, что сами лучше знают, болен человек или нет. Так, на одном из заседаний суда заместитель Уссурийского прокурора Ермаков утверждал: «При переводе Габышева А. П. в стационар общего типа не исключается ухудшение психического состояния пациента. Кроме того, при непродолжительном пребывании Габышева А. П. в стационаре специализированного типа, достаточных данных о том, утратил ли он особую опасность для себя и окружающих, не представлено».
Сам шаман поначалу демонстрировал сдержанный оптимизм и продолжал надеяться, что если не вот-вот, то хотя бы в обозримом будущем сможет обрести свободу. В одном из писем он писал: «У меня пока все нормально, теперь буду ждать следующего суда, в котором обещали выписку, будем надеяться на хорошее, все будет нормально». Но со временем и этого сдержанного оптимизма практически не осталось.
В какой-то мере он принял свою участь. «Друзья мои, все, что со мной случилось и случится, это воля Господа Бога. То, что меня не выписывают, это все так угодно Богу. Это значит, что я нужен пока здесь, в неволе. Когда наступит время, то меня Господь выпустит на свободу, я буду нужен Богу на свободе. Ну, а пока я занят служением Господу Богу здесь, в неволе, в Уссурийске. Служение Господу Богу — это значит, что я непрерывно молюсь, соблюдаю пост, пишу письма-проповеди», — писал он 20 января 2025 года.
==============
Приобрести книгу «Озарения молнии»
Книга издана при содействии StraightForward Foundation