Роман Евдокимов: «Мне важно находиться в диалоге»
Скоро выходят «Ангелы Ладоги», где у тебя главная роль. Расскажи, когда ты впервые прочитал сценарий, что тебя зацепило сильнее всего? Буеристы — довольно редкая и малоизвестная страница войны. Ты что-то знал об этом до фильма или для тебя это тоже было открытием?
Зацепила сама история, я ничего не знал о подвиге буеристов во время блокады Ленинграда до того момента, когда ко мне попал сценарий, — и для меня это стало большим открытием. Мы играем парней из первого отряда буеристов, сформированного из профессиональных яхтсменов, для того чтобы эвакуировать людей по не до конца вставшему льду, где не могла пройти тяжелая военная техника. Ребята передвигались на буерах — особых яхтах, которые скользят по льду на коньках. Маневренные, быстрые, неуловимые. На белом льду в метель их белые паруса напоминали крылья ангелов, за что их и прозвали «Ангелы Ладоги». Мне показалось, что это очень красиво.
Ты играл человека, который оказался между спортом и войной. Как ты для себя понимал этого героя, кто он прежде всего: спортсмен, солдат или просто парень, который пытается спасти людей?
Моего героя зовут Пётр Ветров. Человек, выросший в детском доме, не понаслышке знающий, что такое выживание и агрессия, одинокий и колючий, но эта колючесть — защитный механизм от внутренней уязвимости. Он мечтает о доме и семье. Для него огромное значение имеет дружба с героем Тихона Жизневского. Это единственные близкие отношения, которые он пронес через всю жизнь. И я лично очень рад, что мне довелось сыграть эту роль, потому что мы с Тихоном тоже близко сдружились в процессе съемок. Для меня это большая радость — встречать в жизни таких светлых людей, как Тиша. Это большая история дружбы, и наши герои на протяжении сюжета проходят разные этапы становления и под конец становятся по-настоящему родными людьми.
Насколько физически сложными были съемки? Лед, ветер, холод — это ведь не павильонная история.
Мы много времени посвятили работе с буерами. У нас были прекрасные консультанты, которые подробно рассказывали нам историю, учили нас управлять буерами и яхтами. Яхтенный спорт, кстати, тоже произвел на меня огромное впечатление — я никогда раньше этим не занимался, и после подготовки появилось даже внутреннее желание продолжать.
Для нас было важно в некоторых сценах управлять буерами самостоятельно. Конечно, освоить это на профессиональном уровне за такой короткий срок невозможно, нужны долгие годы тренировок. Но мы старались, и, надеюсь, получилось достаточно убедительно. Буера могут развивать огромную скорость из-за минимального соприкосновения с поверхностью. Они держатся всего на трех тонких коньках, скользящих по льду, а сила ветра бывает запредельной. Это очень быстрое и достаточно экстремальное средство передвижения. Ощущения острые!
Для меня большая радость работать с такой профессиональной командой постановщиков трюков под руководством Александра Самохвалова и Александра Уварова. Сам факт того, что мы выполняли некоторые элементы сами, для меня — личная победа. В одной из финальных сцен мой герой решается броситься в ледяную воду, чтобы спасти детей. Мне хотелось сделать это самому, и ребята мне доверились. Было, конечно, холодно, но команда создала прекрасные условия: все очень помогали, у нас была переносная баня, где можно было согреться. Так что, в общем, всё было достаточно комфортно.
Вы снимали в Санкт-Петербурге?
Да, я обожаю Санкт-Петербург и Ленобласть. Впервые побывал в Комарово, и мне очень понравилось. Хотелось бы когда-нибудь туда вернуться уже отдохнуть.
Как тебе работа с нашей легендой — оператором Сергеем Астаховым?
Было честью поработать с ним. Он большой человек и художник. И во время съемок для меня большим событием стало приглашение к нему домой на Масленицу. Рядом с ним очень тепло и комфортно. К нему хочется быть причастным.
Александр Котт — режиссер, который часто работает с историческим материалом. Как он выстраивает атмосферу на площадке?
Режиссер Александр Котт придумал концепцию, которой мы придерживались на съемках: мы до конца не знали, каким образом развернется финал. Это очень помогало, потому что создавало ту самую неопределенность, на которую можно было опираться. Это давало большую энергию.
По сюжету твой герой и герой Тихона Жизневского спасают ребят из детского дома. Как тебе работа с детьми на площадке? Говорят, что детей и животных переиграть невозможно.
Это далеко не первый мой опыт работы с детьми.
Да, еще же была сказка «Огниво»!
Да, да, но правда, с таким количеством детей, как в «Ангелах Ладоги», мне еще не приходилось работать. Я их обожаю и очень комфортно себя с ними чувствую, потому что никогда не воспринимаю как детей. Для меня они всегда равнозначные коллеги. Мы отлично проводили с ними время — они профессионалы и большие молодцы. И даже при том, что они были совсем малышами на момент съемок, они часто держались крепче взрослых: не боялись ни холода, ни длинных сложных задач, которые ставит производственный процесс.
У тебя сейчас две премьеры в театре — «Ближе» в Ермоловском театре и «Если бы ты…» в Пространстве «Внутри». Расскажи про эти работы, почему ты выбрал две эти истории?
Да, действительно, у меня сейчас новый активный период занятости в театре. И меня это очень радует, потому что я театр очень люблю и хотел бы заниматься им много и всерьез.
Спектакль «Если бы ты умер…», премьера которого состоится в апреле в Пространстве «Внутри», — это первый спектакль нашего независимого театрального объединения «Это», которое было создано вокруг прекрасного, талантливого режиссера и педагога Валерия Караваева.
«Если бы ты умер…» — пьеса французского драматурга Флориана Зеллера, которого зрители лучше всего знают по фильму «Отец» с Энтони Хопкинсом, за него Зеллер получил свой «Оскар». Это очень интересная пьеса, мерцающая, там не до конца понятно, где реальность, а где вымысел и фантазия главной героини. Ее муж, известный драматург, погибает в аварии. Когда она разбирает вещи супруга после его смерти, то находит записи о новой пьесе, из которых можно сделать вывод, что, возможно, он был ей неверен. И на протяжении всей пьесы она пытается разобраться в том, правда это или нет. Хотя на самом деле, конечно же, она пытается таким образом продлить его существование. И как можно дольше его не отпускать.
Наш спектакль сделан в достаточно необычной технике, радикальной, я бы даже сказал, это техника одного из учеников Станиславского — Николая Демидова. Он, в общем-то, в свое время предложил альтернативу мастеру и создал свою уникальную театральную методологию, которая подразумевает отсутствие застроенности и требует от артиста большой уязвимости, открытости, смелости и пропускной способности. В нашем спектакле нет ни одной застроенной мизансцены, нет ничего постоянного, кроме текста драматурга и внутреннего разбора предлагаемых обстоятельств.
Если углубляться в рассуждение, то это займет очень много времени, поэтому просто скажу, что ни один спектакль не будет повторяться и не будет похож на другой, потому что сама методология подразумевает рождение спектакля «здесь и сейчас», исходя из огромной совокупности факторов, которые воздействуют на актера, — внутреннего самочувствия, зала, импульса партнера и так далее. В общем-то — импровизация. Это спектакль-эксперимент, достаточно перформативный по своей сути, таких прецедентов пока что на российской сцене не было.
И есть еще спектакль «Ближе» в Театре Ермоловой. Это постановка культовой пьесы Патрика Марбера 1997 года Closer («Близость»), по которой в 2004 году снял одноименный фильм классик американского кино Майк Николс с Натали Портман и Джудом Лоу. Спектакль в Ермоловой поставила моя близкая подруга — актриса Настя Альмухаметова, это ее режиссерский дебют. В главной роли — Стася Милославская, тоже очень мне близкий человек. И они позвали меня присоединиться к этому проекту. Я с огромной радостью примкнул к этой команде, потому что очень их люблю, верю. И убежден, что этот спектакль будет достоин вашего внимания.
Ты снял клип для Васи Михайлова и его группы «Бомба-Октябрь» на песню «Как хорошо» с Аней Чиповской в главной роли полгода назад. Планируешь продолжить как режиссер?
Да, хотелось бы, если честно. И как я уже говорил во многих интервью, мне всегда хотелось быть режиссером, но в момент выбора мне было 16 лет, и нужно было поступать. Я испугался — мне показалось, что я к этому еще не готов. А сейчас я постепенно начинаю чувствовать какие-то темы и смыслы, которыми мне бы хотелось поделиться, рассказать. И, конечно, внутри себя я настроен продолжать режиссерскую деятельность, снимать кино.
Что за проект «Чужой город», в котором ты сейчас снимаешься и который забирает все твое время, и тебя фактически невозможно застать в Москве?
Это проект кинокомпании «Профит» и Игоря Толстунова: детектив, классный сценарий, интересная история, которая разворачивается в послевоенном Калининграде. История про молодого человека, профессионального карманника и большого специалиста в своем деле, который оказывается заложником обстоятельств, и ему приходится занять место своего убитого друга — милиционера и начать расследовать его смерть в послевоенном городе.
Это большая история про одиночество, про невозможность быть своим. Герой, которого я играю, Егор Гончаров, он везде чужой, человек-перекати-поле, который проходит большой путь становления на протяжении этой истории, он постепенно обретает самого себя и перестает бежать от таких вещей, как нежность, любовь и честность.
Съемки проходят в Калининграде, стал ли этот чужой город для тебя своим?
Да, я обожаю Калининград, обожаю Калининградскую область. Был здесь летом в жюри прекрасного кинофестиваля «Короче» — и вот сейчас последние несколько месяцев тоже провел здесь и счастлив так глубоко погрузиться в исследования окрестностей Калининграда. В общем, я обожаю этот город и с огромным удовольствием приеду сюда еще много раз.
Бывает ли у тебя ощущение, что роль «выбирает» актера, а не наоборот?
Мне кажется, что так всегда и случается. К нам ко всем приходит только то, что мы можем выдержать и когда нам есть что сказать. Очень часто те персонажи, которые ко мне приходят, дают возможность мне высказаться о каком-то своем личном мыслительном процессе, иногда опыте, иногда, наоборот, об опыте, которого у меня совсем нет, но о котором бы мне хотелось поговорить.
Как ты понимаешь, что проект «твой»? Это рациональный выбор или какое-то почти интуитивное «надо идти»?
Чаще всего это совокупность факторов: история, которая меня цепляет; тема, зашитая внутри истории или персонажа, которую мне хотелось бы осветить. Огромное значение для меня имеет режиссер. Мне важно, чтобы мы находились в диалоге и одном смысловом поле: нам вместе проводить много времени, для меня важно, чтобы это время было наполнено вниманием к материалу, к людям.
Человечность для меня — часто определяющий фактор. Ну и, конечно, взаимная заинтересованность. Часто бывает так, что ты приходишь на пробы, а тебя, в общем-то, и не надо: либо кастинг-директор позвал, либо еще что. На таком построить что-то точно не получится. Также я всегда спрашиваю про партнеров. И вот если собирается весь пазл, то это большая радость. К сожалению, так бывает далеко не всегда.
Так что, отвечая на ваш вопрос, — тут всегда поиск баланса между рациональным и интуитивным.
Есть ли роли, которых ты боишься?
Суть нашей профессии в том, чтобы играть и баловаться. А зачем бояться игры и баловства?
Есть ли у тебя внутренний критерий: «Вот здесь я был честен, а здесь — нет»?
Да, есть.
Что тебя возвращает в реальность, когда ты слишком глубоко в работе?
Дыхательная практика.
А что вдохновляет в кино и в жизни сейчас?
Меня вдохновляет сама жизнь во всех ее проявлениях, в ее неопределенности, постоянной изменчивости и неизбежной конечности. Я не знаю, что может быть интереснее.
Фотограф: Слава Новиков
Стилист: Ольга Романенкова
Продюсер: Ольга Закатова
Визажист: Анна Меркушева
Ассистент фотографа: Валентин Панков
Ассистент стилиста: Полина Князева
Ассистенты продюсера: Егор Лебедев, Максим Пушмин @eg0ridze @mpd_zotch