Крепость, которую не взять
Его судьбу опалило огненным вихрем пяти войн XX века. Во всех он с честью стоял на страже Отечества. И не только с оружием в руках. Разработанные им укрепления и тактика штурма не раз становились залогом победы. А подвиг в фашистском плену, где талантливый инженер продемонстрировал немыслимую стойкость, навеки вписан в летопись доблести и отражён в названных его именем школах, улицах, музеях и монументах. Напомним, каким был путь несгибаемого генерала, выдающегося фортификатора Дмитрия Карбышева.
Кодекс чести
Освенцим, Заксенхаузен и Маутхаузен… Пока Советская армия сражалась на фронте, он вёл бой в немецких застенках. Попав в плен в самом начале Великой Отечественной, генерал-лейтенант Дмитрий Карбышев прошёл через десяток концлагерей и тюрем. Фашисты, внёсшие его имя в список одарённых и ценных для рейха специалистов, были уверены: бывший царский солдат легко согласится сотрудничать. Пытались соблазнить комфортом. Уговаривали сами, приглашали для бесед его коллегу – крупного немецкого учёного и даже бывшего сослуживца – двойного агента. Сулили богатство, допуск в германские книгохранилища и свободу. Когда это не помогло, перешли к истязаниям.
«Мои убеждения не выпадают вместе с зубами от недостатка витаминов в лагерном рационе. Я солдат и остаюсь верен своему долгу. А он запрещает мне работать на ту страну, которая находится в состоянии войны с моей Родиной», – таков был ответ. В архивах канцелярии врага осталась запись: «Этот крупнейший советский фортификатор, кадровый офицер старой русской армии, человек, которому перевалило за 60 лет, оказался фанатически преданным идее верности воинскому долгу и патриотизму… Карбышева можно считать безнадёжным в смысле использования у нас в качестве специалиста военно-инженерного дела».
Правила плена
Приказ из Берлина гласил: «Применять самые строгие меры, невзирая ни на старость, ни на чин». В течение трёх с половиной лет Дмитрия Михайловича постоянно перемещали из одних застенков в другие. Каждый раз он становился в центр сопротивления. Генерал даже сформулировал «Правила поведения советских бойцов и командиров в фашистском плену», передававшиеся из уст в уста в лагерях. Вот некоторые из них: главное – организованность и сплочённость в любых условиях, взаимопомощь, особенно слабым и раненым, высоко держать честь советского воина.
Он призывал вести борьбу с предателями, создавать патриотические группы для саботажа в тылу врага и при первой возможности совершать побеги. На каторге во Флоссенбюрге, изготавливая надгробия для гитлеровских офицеров, Карбышев говорил товарищам по несчастью: «Вот работа, доставляющая мне истинное удовольствие. Чем больше надмогильных плит требуют от нас немцы, тем лучше – значит, идут у наших дела на фронте». Его стойкость стала легендой, дававшей силы другим узникам держаться до конца.
Под пристальным вниманием
Дмитрий родился в 1880 году в Омске в семье военного. С детства мечтал продолжить династию. Однако в Сибирском кадетском корпусе его сразу записали в «неблагонадёжные». Виной всему был старший брат Владимир, участвовавший в революционном кружке Казанского университета вместе с Лениным. Если будущий вождь революции отделался исключением, то его соратник оказался в тюрьме, где и умер. Несмотря на такое клеймо, будущий генерал учился блестяще. Сумел преодолеть все препятствия и поступил в престижное Николаевское инженерное училище в Санкт-Петербурге.
Талант фортификатора проявился в Русско-японскую войну: молодой человек укреплял позиции, наводил мосты и проводил разведку боем, заслужив награды. Накануне Первой мировой Карбышев проектировал форты Брестской крепости, которые стали символом стойкости в 1941-м. За храбрость при штурмах и прорывах его произвели в подполковники. При этом офицер не раз высказывал поддержку большевикам, и во время революции без колебаний встал на сторону Красной армии. К началу Великой Отечественной Дмитрий Михайлович был одним из виднейших мировых специалистов в области военно-инженерного искусства. В 1940 году получил звание генерал-лейтенанта, а в 1941-м – степень доктора наук.
Его ум был стратегическим достоянием России. Профессор Академии Генерального штаба РККА, автор более 100 научных трудов – именно его исследования легли в основу главных учебных пособий для советских командиров. Он объяснял, как с помощью инженерного искусства остановить и сокрушить врага. Много лет спустя прославленные маршалы с восторгом вспоминали, как Дмитрий Карбышев на занятиях «превращал себя в пособие». Прикреплял к гимнастёрке таблички и изображал схему нормативов времени, отводимого на рытьё окопов. Офицер получил предложения занять руководящие посты, но решил сосредоточить силы на разработке системы укреплений в стране.
«Думайте о Родине!»
– Мы делали интервью не только с историками и музейными работниками, но и с внуком генерала, который приезжал в Беларусь из Москвы. Он рассказал, что дедушка занимался строительством бункеров Сталина в Москве и Подмосковье. Немцы очень хотели, чтобы тот сдал местоположение, ведь это помогло бы уничтожить Ставку Верховного главнокомандующего. Пока их не бомбили, у нас понимали – Карбышев молчит, – говорит режиссёр документального фильма «Главная крепость генерала Карбышева» Дмитрий Лось.
Эта лента недавно выпущена национальной киностудией «Беларусьфильм» неслучайно. Ведь именно вместе с жителями республики Дмитрий Михайлович принял первый удар фашистов. Великая Отечественная застала его в Гродно. Весь день 22 июня 1941 года помогал наладить оборону города.
У генерала имелась возможность покинуть населённый пункт раньше, но он предпочёл остаться. В начале августа был контужен при попытке прорвать окружение у деревни под Могилёвом и в бессознательном состоянии попал в немецкий плен.
В страшных застенках учёный повидал немало смертей. Рядом погибали более молодые и крепкие узники, а он больной, измождённый, голодный жил и старался любым способом помогать Отчизне в борьбе с врагом. Карбышев показал, что в концлагере можно отнять у человека всё, кроме внутренней силы.
Расправа над непокорным русским генералом состоялась 18 февраля 1945 года в концлагере Маутхаузен. Это была не просто казнь, а ритуал уничтожения, продуманный садистами. Выживший канадский майор Седдон Де-Сент-Клер рассказывал: «Раздетых выгнали на мороз. Гестаповцы стали поливать нас из брандспойтов ледяной водой. Кто пытался уклониться, били дубинками по голове. Сотни людей падали замёрзшие или с размозжёнными черепами. Я видел, как упал и генерал Карбышев».
До последнего вздоха Дмитрий Михайлович оставался командиром, опорой для других. Его последние слова, обращённые к гибнущим узникам, высечены в граните: «Бодрей, товарищи! Думайте о Родине, и мужество не покинет вас!» В ту ночь он превратился в ледяную статую, но не в пленника, а в памятник несгибаемой воле. До Победы оставалось два месяца.
Жить в сердцах
Канадский офицер поведал историю только через год, в 1946‑м, находясь в госпитале. Всё это время о судьбе Дмитрия Карбышева ничего не было известно. Жена советского офицера до конца жизни винила себя в том, что в июне 1941-го, собирая мужа в командировку, забыла положить в чемодан маленькую иконку, которую всегда клала. Узнав о гибели супруга, Лидия Васильевна потеряла сознание. С тех пор женщина носила траур, так и не смирившись с утратой.
История любви и семьи Карбышева – тоже о служении Родине. В 1916 году, во время штурма крепости Перемышль, раненого в ногу капитана под шквальным огнём вынесла с поля боя хрупкая сестра милосердия Лидия Опацкая. Эта «тургеневская барышня» оказалась девушкой невероятной смелости. Их военный роман закончился венчанием. В браке родились трое детей.
Старшая дочь пошла по стопам отца – стала первой женщиной, поступившей в Военно-инженерную академию. В ходе Великой Отечественной, занимаясь техническим обеспечением Северной столицы, и была награждена медалями «За оборону Ленинграда» и «За боевые заслуги».
Дмитрию Карбышеву посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Подвиг русского воина – высший урок чести, долга и верности. Для офицеров эти понятия являются не пустыми словами, а сутью профессии, и несломленный генерал навсегда останется примером высочайшего мужества. Его судьба – главная крепость, которую не смогли взять никакие враги.