Друг необыкновенной женщины и восхитительной актрисы знаменитый Михаил Боярский поделился теплыми воспоминаниями и своим видением актерской и личной судьбы Гурченко в эфире программы Бориса Корчевникова «Далекие близкие». Первое знакомство с актрисой, тогда еще молоденькой Людмилой, состоялось у Михаила Боярского в 1976 году на съемках картины «Мама». С тех пор она прочно вошла в жизнь Боярского как коллега и друг, но он подозревает, что «актриса эпохи» пожертвовала ради карьеры личной жизнью, а вне работы страдала от одиночества.Близкое актерское окружение и супруг Сергей Сенин привыкли к тому, что Гурченко фонтанировала идеи, горела работой, оставив после своей неожиданной кончины множество планов и незавершенных проектов. Из множества мужчин, стремившихся когда-либо ее завоевать (по мнению Боярского, «этого дикого мустанга»), и даже бывших с нею в жизни, никто не мог дотянуться до ее уровня. Были «известные и знаменитые», но быть за спиной мужа слабой женщиной Гурченко так и не пришлось.Журналисты не раз связывали актеров чувствами, но Михаил Боярский никогда не переступал черту крепкой давней дружбы с Гурченко. Впрочем, один из немногих в то золотое время, Михаил был вхож в «святая святых» – гримерку актрисы, волшебные двери которой впускали обычную женщину, а выпускали яркую диву актерского искусства.Был момент в кадре «Гардемарин», когда нужно было Боярскому и Гурченко сыграть любовь, настоящие поцелуи и даже лечь в постель. Удивительно, но кадр долго не получался из-за того, что актриса смеялась, когда ее целовал Михаил Боярский. Только истинный актерский профессионализм помог унять смех и отснять любовную сцену, свидетельствует знаменитый актер.Однако сам Боярский не представляет себя без семьи, потому и считает, что пренебрежение личным счастьем и семьей ради любимой работы было самой большой ошибкой «первой и последней актрисы», которой просто «не к кому было идти после работы».
