Михаил Боярский и Лариса Луппиан: жалеем, что поженились
Интервью с четой артистов было больше похоже на спектакль – временами мы с фотографом едва не катались по полу от смеха (жаль, в печатном варианте этой атмосферы не передать), а спустя несколько минут переглядывались, недоумевая, или вовсе прятали глаза. Одно слово – актеры, они и дома порой играют. Задаешь серьезный вопрос, а в ответ получаешь хохму, анекдот; пытаясь подстроиться, начинаешь шутить, а они вдруг превращаются в саму серьезность. То говорят друг другу комплименты, то ни с того ни с сего взрываются, и так становится неловко... В общем, кто из супругов какую роль играет в этой пьесе, вы без труда разберетесь сами.
АиФ.ру вспоминает «постановку», которую осуществили экспромтом для журналистов Михаил Боярский и Лариса Луппиан. Спектакль начинается. Занавес!
Свадьба – это пошлость
Татьяна Уланова, «АиФ»: - У вас не было свадебного торжества, вы не собираете семейные фотографии. Откуда такое пренебрежение к собственной судьбе? Думаете, потомкам будет неинтересно? Но как же все произошло?
Михаил: По глупости. Я с умилением смотрю на снимки в фотоателье, где невеста и жених запечатлели себя в белой фате и черном костюме. В этом есть определенная доля мещанства и нет душевности. Не каждый же солдат хочет стоять с автоматом и приносить присягу. А это – присяга. Хороший, красивый обычай, но я за то, чтобы свадьбу справлять, например, под водой...
- Между тем любитель экзотики вообще отказался от свадьбы – отчего же не справляли под водой?
Михаил: Мне было бы неудобно идти с женщиной к Петру Первому фотографироваться. По дороге в театр мы заскочили в загс, поставили штампы, выпили по рюмке коньяка в «Сайгоне» и пошли на репетицию. А поскольку в театре тогда играли пьесу «Трубадур и его друзья», то у нас каждый день была свадьба.
Лариса: И я равнодушна к этому. Мне вообще свадебный обряд кажется очень пошлым, как и все публичные освещения личных отношений, в том числе похороны. Свадьба – настолько интимная вещь, касающаяся только двоих, что кричать на всех перекрестках, что мы сегодня стали мужем и женой и можем лечь в одну постель, мне кажется уже изначально фальшью, тем более сегодня. Для меня и день рождения – грустный праздник. Больше всего люблю будни. И замуж-то хотела выйти, потому что мне приятна каждодневная рутина. Я могу ощутить счастье в самом обычном моменте: когда муж и дети рядом или все легли спать, когда в доме чистота, порядок...
Михаил Боярский и Лариса Луппиан с дочкой Елизаветой и сыном Сергеем pic.twitter.com/iHUrH8r7ci
— История в Фото (@RussiainPhotos) 26 апреля 2017 г.- Михал Сергеич, наверное, не ошибусь, если скажу, что близким с вами нелегко? Характерец-то у вас еще тот...
Михаил: Люблю, чтобы все было по-моему. А то, что выходит за рамки моего воображения, пресекаю в корне: будет так, как я сказал. Я педант, но не в этом дело – просто считаю себя более компетентным в жизни, чем Лариса.
- Почему вы так решили?
Михаил: Из практики. Наверное, со стороны это выглядит смешно, но мне кажется, что я прав во всем, и все будет по-моему.
- Вы никогда не даете Ларисе возможности реализовать ее замыслы?
Михаил: Не то, что не даю – у нее их нет. Лариса занимается очень незаметными вещами, в том числе профессией, которая приносит удовольствие только ей одной, потому что работать в театре, тратя на это 24 часа в сутки и получая жалкие гроши, - непозволительная роскошь. Я ей позволяю это делать. Готовка и мытье посуды – незаметная работа, но что касается квартир, мебели, бензина, телефона, оплаты междугородных разговоров, круизов, света, дачных участков, домов – это мои вложения, мой труд и мои мысли. Лара меня все время бранит: не то сделал, не так, но когда я ей говорю – ну что ж, делай ты, просит денег. Она говорит, что от меня толку – только деньги, но поскольку этот толк самый главный, то иногда я пытаюсь Ларису лишить его и посмотреть, на что она способна без этого. Тогда она начинает трезветь и понимает, что даже от дома отъехать не сможет, если не будет бензина. Я – та машина, которая делает все. А вот она дома – разбудила детей, одела в одежду, которую я купил, села на машину, которую я купил, заправилась бензином, который я купил, отвезла их в школу, за которую я заплатил... Оказывается, все это лежит на плечах мужа.
- Не тяжело все тащить на себе?
Михаил: В общем, это доставляет мне удовольствие. Но когда жена забывает, что я делаю все не для себя, у нас и возникают конфликты. Мне, может, интереснее было бы сидеть с удочкой и молодой девицей на Канарских островах, но я-то хочу, чтобы у них было все в порядке. Одному даже дома скучно – мне нужно с кем-то ругаться, смеяться, знать, что она где-то на кухне, а так – ничего и делать не хочется. Вот уйди они куда-нибудь, уедь в Америку – я дома и есть не буду, захлопну дверь и пойду в пельменную, чтобы не мыть посуду.
- В ее процессы – готовки пищи, мытья посуды тоже вмешиваетесь?
Михаил: Поскольку у меня сахарный диабет, то я ем в основном кашу. Потом, у меня же есть возможность пойти в любой ресторан. Но я ел и шашлык из крокодила, и черепаший суп.. Названия вкусные, а жрать-то невозможно. Мы ходим в рестораны. Когда бываем в другом городе, в другой стране.
- А так, чтобы сказать: сегодня мы ужинаем в таком-то ресторане?
Михаил: Никогда в жизни! Мне не нравится, как кормят, я не люблю светскую жизнь. Лучше пойти к друзьям. Все равно за столом никогда ничего не ем: я могу есть, когда мало еды, и люблю то, чего не хватает. Когда всего в изобилии, мне становится скучно.
- Какой же вы сложный!
Михаил: Да уж... Не подарок!
- О чем-нибудь жалеете?
Михаил: О том, что я на ней женился. Все годы жалею.
Лариса: (обескураженная) Серьезно, да? Ну тогда я тоже – об этом...
26 декабря Михаилу Боярскому исполнилось 68 лет, 40 из них он прожил в официальном браке с Ларисой Луппиан. В этом году супруги отметили рубиновую свадьбу. У них двое детей и трое внуков.