Преступником меня начали делать с того момента, как я стал популярным политиком
Молдавская оппозиция выступила против изменения избирательной системы с пропорциональной на одномандатную. Инициатор нововведений — лидер правящей Демпартии олигарх Владимир Плахотнюк. Оппозиция уверена, что ему это нужно, чтобы остаться у власти: Демпартия непопулярна и не попадет в следующий парламент при существующих правилах игры. Среди тех, кто активно критикует реформу,— лидер «Нашей партии» и мэр города Бельцы Ренато Усатый, скрывающийся в Москве от молдавских правоохранительных органов. Корреспондент “Ъ” Владимир Соловьев поговорил с политиком о возможном изменении избирательной системы и его отношениях с Владимиром Плахотнюком.
— В Молдавии многие предполагают, что в итоге пропорциональная система, возможно, будет изменена на смешанную. И это будет представлено как уступка.
— Да не возможно, а точно.
— «Наша партия», если будет изменена избирательная система, намерена участвовать в выборах по новым правилам?
— Я сейчас не хочу фантазировать, я об этом думаю круглосуточно, поверьте. Сегодня надо делать акцент не на том, что мы будем делать, если это произойдет, а на том, чтобы это не произошло. Все нормальные партии, которые против режима, должны выступить против этой плахотнюковской затеи. Написать в Венецианскую комиссию, в Совет Европы. Наступила весна, теплеет. Нужно выйти всей страной и сказать нет затее Плахотнюка. Те партии, которые не выйдут или хотя бы не призовут сторонников выйти на протест, участвуют в заговоре с Плахотнюком, и они против будущего Республики Молдова.
— Мы разговариваем не в Молдавии, а в Москве. Политик, который бежит из страны от уголовных дел, а не отстаивает свою правоту там, где его в чем-то обвиняют, обычно теряет доверие избирателей. Почему вы не в Молдавии?
— По простой причине — у нас юстиция карманная. Прокуроры ручные, полицейские. Из-за моей жесткой критики в адрес Плахотнюка и его окружения сидеть я буду плохо. Будут пугать, что буду пить воду из унитаза. Я не боюсь воды из унитаза. Но в тюрьме я не смогу поддерживать людей, которые сегодня страдают вместе со мной. Сегодня я официально снят с розыска в России. Законно. Здесь я для них недосягаем.
Плахотнюк хочет, чтобы я сел в тюрьму, не для того, чтобы уничтожить меня, а чтобы уничтожить все мое окружение и партию. С момента, как что-то произойдет с Усатым — посадка или физическая ликвидация,— становятся уязвимы абсолютно все в руководстве «Нашей партии»: ключевые активисты, мэры городов и так далее.
Сесть в тюрьму — значит не довести до логического конца раскрытие преступлений, связанных с именем Плахотнюка и его окружением в разных странах. Прекратится сотрудничество с прокуратурой Румынии. Такая же ситуация со Скотленд-Ярдом. Находясь вдали от страны, я в состоянии управлять всеми процессами, начиная от реализации предвыборных обещаний, которые я людям давал в Бельцах, заканчивая борьбой против Плахотнюка.
— Объясните ваши отношения с Владимиром Плахотнюком. Раньше он бывал гостем на празднованиях ваших дней рождения. Как он стал врагом номер один?
— Сегодня есть одно главное зло в стране — по фамилии Плахотнюк. Плахотнюк — это коррупция, это захваченное государство, это тысячи людей, среди которых много качественных людей, покидающих страну. Сегодня у него одна задача — быть вечным политиком, попытаться купить себе спокойную жизнь на старости лет. Сейчас он строит из себя перед американцами борца с «русскими танками» (Владимир Плахотнюк выступает за евроинтеграцию Молдавии и часто критикует пророссийского президента Игоря Додона). Не исключаю, что через полгода он станет пророссийским, если с американцами разлад случится.
— Вы говорите о преступлениях Плахотнюка без конкретики.
— Я предъявлял доказательства того, что Плахотнюк имеет не косвенное, а прямое отношение к заказу убийства банкира Германа Горбунцова в Лондоне (господин Горбунцов был серьезно ранен, но выжил и сейчас проживает в британской столице). Это подтвердили потом и родственники киллера (киллер Виталий Прока отбывает срок в Румынии). О многих делах, по которым я прохожу свидетелем, я не имею права говорить, пока идет расследование, пока материалы не переданы в суд.
— Молдавские правоохранители обвиняют вас в серьезных преступлениях. В том числе в организации покушения на уже упомянутого Горбунцова. Вы в розыске по линии Интерпола. Если допустить, что молдавские правоохранители что-то могли сфабриковать, то Интерпол — это серьезная организация. Почему вы в розыске в Интерполе, если то, в чем вас обвиняют, неправда?
— Благодаря этому правовому беспределу я становлюсь юристом и скоро, наверное, смогу даже прокурором работать. Я уже стал специалистом по Интерполу. Все очень просто. В Молдавии есть Национальное бюро Интерпола. И меня объявляет в розыск не центральный офис Интерпола в Лионе, а молдавское бюро. Они имеют доступ к базе Интерпола, понимаете?
Преступником меня начали делать с того момента, как я стал популярным политиком. Против меня начали возбуждать уголовные дела. Я перестал их считать, когда их количество превысило два десятка. Первое уголовное дело я получил во время парламентской избирательной кампании в 2014 году (господина Усатого тогда обвинили в незаконном финансировании избирательной кампании из-за рубежа).
До этого ни в одной стране мира не было в отношении меня уголовных дел. Против меня нет ни одного дела по коррупции. Они (СМИ, контролируемые властями Молдавии) меня называют и представителем русской мафии, и представителем спецслужб, и представителем Кремля. Чем больше я критикую Плахотнюка, тем больше уголовных дел в отношении меня появляется. Я сегодня для него самый опасный молдавский политик, потому что взаимодействую с правоохранительными органами разных стран. И в ближайшее время докажу причастность Плахотнюка к громким преступлениям. Меня преследуют за то, что я его систему хочу уничтожить.
— Хотите сказать, что Владимир Плахотнюк контролирует бюро Интерпола в Молдавии?
— Я не хочу сказать, а так и есть. Каждое утро и в конце каждого рабочего дня начальник молдавского бюро Интерпола докладывает главе МВД, каков на сегодняшний момент статус Усатого в базе Интерпола. А тот сообщает об этом Плахотнюку.
— Как вам все время удавалось уезжать из Молдавии до ареста?
— Есть сегодня люди, которые не согласны с тем, что происходит в стране, не согласны с теми командами, которые их обязывают выполнять по отношению ко мне и другим нашим людям.
— Вас все время информируют о неприятностях, которые вам грозят?
— Конечно. Есть честные, порядочные люди, которые работают на разных позициях в силовых структурах и предупреждают меня и по моим людям, не только по мне, понимаете?
— В ваш адрес не раз звучали обвинения в работе на российские спецслужбы. Ваша информированность по многим темам не оставляет сомнений, что вы в тесном контакте с различными силовыми структурами России. Что это за дружба? Зачем это им и зачем это вам?
— С чего вы взяли, что есть какая-то дружба?
— То есть с сотрудниками, скажем, ФСБ России вы не общаетесь, не знакомы, не встречаетесь?
— В свое время я опубликовал стенограмму закрытой встречи Траяна Бэсеску с Владом Филатом, когда первый был президентом Румынии, а второй — премьером Молдовы. Получается, я точно так же дружу и с румынскими спецслужбами. У меня есть знакомые во всех странах мира, с которыми я был связан в течение своей активной жизни до прихода в политику из бизнеса. Сегодня я не могу не знать кого-то в Минсельхозе России — десять лет здесь прожил.
— Я не про Минсельхоз спрашиваю.
— Я понимаю про что. Не привязывайте меня к кому-то. У меня есть знакомые и в МВД, и в Минсельхозе, и, наверное, есть знакомые в той же ФСБ.
— Наверное или есть?
— У меня знакомые есть везде. У меня есть знакомые в румынских спецслужбах и в молдавских. Я живу по принципу — не имей сто рублей, а имей сто друзей. И они у меня есть во многих странах мира.