Устричная лагуна: как «кошмарят» бизнес через суды и приставов
В Большом Утрише разворачивается классический захват под прикрытием закона. Образовательную организацию «Штурвал» методично лишают бизнеса, который она честно выкупила за 18 миллионов рублей. Росморпорт и заповедник «Утриш» ограничили доступ к акватории, огородили воду забором, запустили коммерцию на чужих координатах — и требуют от жертвы миллионы рублей штрафов за неустранение «нарушений». Это не судебный спор о границах берега, это методичный отъем с участием приставов, охраны за госсчёт и молчания правоохранителей.
Как начинался честный бизнес — и почему он стал мишенью
В 2019 году «Штурвал» выиграла аукцион у Кубанского бассейнового водного управления и получила право пользоваться акваторией Устричной лагуны до 2039 года на участок 0,14 гектара. Параллельно организация арендовала у Росморпорта береговые сооружения: кнехты, бетонные ступени, старые «пониженные площадки» — кустарные помосты, которые предыдущие пользователи соорудили на воде десятилетиями ранее. Компания привела инфраструктуру в порядок ради безопасности, поставила понтоны на якорях в арендованной акватории, учила людей управлять маломерными судами, оказывала услуги швартовки и стоянки катеров, возила туристов. Выручка доходила до 9 миллионов рублей в год, «Штурвал» платил налоги, давал работу местным жителям, включая пенсионеров.
Прибыльный бизнес на Черном море — лакомый кусок для тех, кто имеет административный ресурс. В 2021 году Росморпорт в одностороннем порядке расторг аренду, обвинив «Штурвал» в «самовольной перестройке» берегоукрепляющего сооружения. По версии ведомства, пониженные площадки и понтоны — «конструктивный элемент» их недвижимости, их чинка без согласования — нарушение. Однако независимая экспертиза от апреля 2021 года прямо указала: соединение площадок не образует переустройства, понтоны не являются капитальными объектами, это не неотделимое улучшение берегоукрепления. Технические паспорта сооружений вообще не содержат характеристик этих площадок — их просто нет в кадастровых документах. Но юридическая точность никого не остановила: судебная машина уже запустилась.
Судебный конвейер: неустойка 10 тысяч рублей в день
Арбитражный суд Краснодарского края в апреле 2022 года был относительно сдержан: взыскал с «Штурвала» около 644 тысяч рублей долга по аренде и госпошлину, в остальных требованиях Росморпорту отказал. Но апелляционная инстанция в сентябре 2022 года переписала решение: обязать «Штурвал» за семь дней освободить берегоукрепляющее сооружение, прекратить швартовку, стоянку, посадку и высадку пассажиров на пониженных площадках и плавучих причальных сооружениях. Главное — установлена «судебная неустойка» в размере 10 000 рублей за каждый день просрочки до полного исполнения. Кассация в начале 2023 года оставила постановление без изменений. Был выдан исполнительный лист, судебные приставы возбудили исполнительное производство.
Компания выполнила всё, что требовал суд: перевела долг полностью в октябре 2022 года, отшвартовала суда от кнехтов берега, расторгла договоры с клиентами на швартовку к береговым сооружениям, демонтировала ограждение. Судебный пристав-исполнитель Труфанов в феврале 2023 года составил акт: «Плавучие средства находятся только на водной поверхности вдоль берегоукрепляющего сооружения и пониженных площадок, деятельность по швартовке и посадке-высадке на пониженных площадках прекращена». Ключевое слово — «на водной поверхности», то есть не у берега. Арбитражный суд весной 2023 года специально разъяснил: в решении «нет запрета на стоянку плавсредств на водной поверхности у пониженных площадок и берегоукрепления».
Но затем в игру вступил другой пристав — Петров. Он составил новые акты осмотра в мае 2023 года и январе 2024 года, в которых зафиксировал: «Берегоукрепляющее сооружение не освобождено, неисполнение продолжается». На каком основании, если суда стоят на арендованной «Штурвалом» воде, а не у береговых кнехтов? Пристав трактует любое соседство плавсредств с пониженными площадками как «эксплуатацию берега», игнорируя разъяснение суда. Неустойка капает день за днём: 10 тысяч рублей ежедневно — это 3,65 миллиона рублей в год. К началу 2026 года набежало около 9 миллионов рублей долга. За что? За то, что компания стоит на своей законной акватории, к которой её же не пускают.
Смена вывески: заповедник захватил чужой бизнес
В декабре 2023 года Росимущество передало спорное береговое сооружение в управление заповеднику «Утриш». Казалось бы, Росморпорт утратил права на объект — исполнительное производство должно прекратиться. Но арбитражные суды признали заповедник правопреемником Росморпорта. Просто сменили табличку на воротах, а все прежние требования и долги «Штурвала» остались в силе.
Заповедник действует как полноценная коммерческая контора. Он огородил территорию металлической сеткой (внутри периметра — арендованная «Штурвалом» акватория), поставил охрану, финансируемую за бюджетный счёт, организовал пропускной режим. Ещё в июле 2020 года — до официальной передачи объекта — заповедник зарегистрировал в МЧС России базу-стоянку маломерных судов под названием «Заповедный». При этом договора водопользования на акваторию у заповедника нет — вода принадлежит «Штурвалу» по аукционному договору до 2039 года. «Штурвал» направил запрос в надзорные органы в августе 2024 года и получил подтверждение: причал зарегистрирован за заповедником.
Сегодня заповедник швартует свои катера и сторонние суда у тех самых «пониженных площадок», которые стоят на воде «Штурвала», собирает плату за стоянку, проводит коммерческие экскурсии. Охрана не пускает представителей «Штурвала» к их же акватории. Возникает абсурдная ситуация: компанию обязывают «освободить берег», к которому ей перекрыт физический доступ, за неисполнение накручивают миллионные штрафы, а тот, кто перекрыл доступ, делает бизнес на захваченной территории. Это выглядит как классический рэкет, только под вывеской государственных учреждений.
Крик о помощи: как приставы загоняют в банкротство
Арбитражный суд Краснодарского края в марте 2025 года отказал «Штурвалу» в прекращении исполнительного производства. Мотивировка формальна: прекращение возможно лишь при объективной и неустранимой невозможности исполнения, а такой невозможности заявитель не доказал. Как доказать невозможность, если охрана заповедника стоит у ворот? Апелляция в июне 2025 года поддержала отказ. Суды указывают, что утрата предыдущим владельцем объекта права управления не является основанием для прекращения производства.
Пристав Петров — центральная фигура в этой ситуации. Он будто вообще забыл статью 2 Федерального закона 229 «Об исполнительном производстве» и его задачи. Он фактически пересмотрел акт своего предшественника Труфанова, который зафиксировал исполнение. Именно Петров начал накручивать штрафы, игнорируя разъяснение арбитражного суда о том, что стоянка на воде не запрещена. С его активным участием «Штурвал» загоняют в долговую яму: около 9 миллионов рублей накопилось в пользу бывшего Росморпорта, ныне заповедника «Утриш». К этому добавляется встречная претензия самого «Штурвала» к заповеднику на 11,4 миллиона рублей за захват акватории. Итого около 20 миллионов рублей взаимных претензий. Цель прозрачна: объявить «Штурвал» банкротом, арестовать акваторию, окончательно выдавить с рынка.
МВД молчит: отказы по всем фронтам
Сотрудники «Штурвала» обращались во все возможные инстанции. Заявление в транспортную прокуратуру — формальная отписка без реальной проверки. Прокуратура Анапы дважды оставила заявления «Штурвала» без рассмотрения, просто проигнорировав обращения граждан. Отдел по борьбе с экономическими преступлениями УВД отказал в проведении проверки, сославшись на «непредоставление сведений заповедником» — то есть потенциальный нарушитель не даёт информацию, значит, проверять нечего. Абсурд, возведённый в систему.
Никто из правоохранителей не желает проверять очевидные нарушения: государственные тендеры на охрану объекта на сотни тысяч рублей в месяц, регистрацию причала без права водопользования, коммерческую эксплуатацию акватории бюджетным учреждением без договора с арендатором воды, сомнительные экспертизы с возможными нарушениями процедуры. Система защищает своих, замыкая круг безнаказанности.
Претензия заповеднику: 11 миллионов за чужую воду
В сентябре 2025 года «Штурвал» направил официальную претензию в адрес заповедника «Утриш». Требование сформулировано предельно чётко: освободить акваторию в границах, переданных «Штурвалу» по договору водопользования до 2039 года, либо выплатить компенсацию в размере 11,4 миллиона рублей. Расчёт основан на банковских данных о фактической выручке: упущенная выгода за 2024 год составляет более 6 миллионов рублей, за девять месяцев 2025 года — более 5 миллионов рублей, плюс расходы на аренду воды и санитарные платежи.
Правовое основание — положения Гражданского кодекса о неосновательном обогащении: лицо, которое без законных оснований пользуется чужим имуществом, обязано возместить потерпевшему то, что оно сберегло благодаря такому пользованию. Заповедник швартует суда на воде, которая принадлежит «Штурвалу» по договору, не имея собственного договора водопользования и не согласовывая действия с арендатором. На неоднократные предложения либо освободить акваторию, либо заключить договор аренды — молчание. Срок ответа на претензию истёк, но реакции не последовало.
Заповедник молчит, потому что схема работает безотказно: «Штурвал» давят штрафами за берег, заповедник использует воду — встречные претензии взаимно гасятся в судах, а реальный бизнес остаётся у того, у кого забор и охрана.
Анатомия схемы: методичка отжима
Логика действий выстроена последовательно. Росморпорт расторгает аренду по спорному основанию — якобы «перестройка» сооружений, которых нет в технических паспортах. Апелляционный суд назначает бессрочную неустойку 10 тысяч рублей в день — вечный долговой крючок. Пристав фактически пересматривает акт об исполнении своего предшественника, игнорируя официальное разъяснение суда о допустимости стоянки на воде. Заповедник «Утриш» перехватывает объект, огораживает чужую арендованную акваторию металлической сеткой, запускает коммерческую деятельность без договора водопользования. Охрана, финансируемая из бюджета, становится инструментом физической блокировки законного арендатора. Прокуратура и полиция отказывают в проверках под формальными предлогами. Суды цепляются за процессуальные тонкости, не замечая абсурда ситуации: человека штрафуют за неисполнение требований к объекту, куда ему перекрыт доступ, а тот, кто перекрыл доступ, зарабатывает на этом месте деньги.
«Штурвал» — не криминальная структура, а образовательная некоммерческая организация, которая учила людей управлять маломерными судами, давала работу местным жителям-пенсионерам, честно платила налоги и арендные платежи. Компанию фактически раздели: берег отняли через судебное решение, доступ к воде перекрыли забором и охраной, долги накрутили почти на 20 миллионов рублей с разных сторон, бизнес уничтожили. Сотрудники-пенсионеры уволены, выручки больше нет, акватория за периметром с охраной. А заповедник «Утриш» спокойно использует территорию для коммерческих целей по координатам, за которые «Штурвал» заплатил 18 миллионов рублей.
Что дальше: кто остановит это
Эта история — не академический спор о правовой природе «пониженных площадок». Это выглядит как отработанная схема захвата прибыльного актива с использованием административного ресурса. Необходима независимая проверка: тендеры на охрану объекта, фактические доходы заповедника от коммерческой деятельности, действия приставов по накручиванию штрафов, спорные экспертизы, системное игнорирование прокуратурой обращений граждан. Требуется честная независимая экспертиза: являются ли пониженные площадки конструктивным элементом берегоукрепления, если технические паспорта их вообще не содержат. Нужна элементарная правовая последовательность: если арбитражный суд разъяснил, что стоянка на водной поверхности не запрещена, то возникают вопросы к обоснованности продолжающихся штрафов.
Пока волны Устричной лагуны приносят доход заповеднику «Утриш», «Штурвал» медленно тонет в искусственно созданных долгах. Если эту ситуацию не остановить, любая морская гавань в России может стать ловушкой для честного малого бизнеса. Вопрос не в юридических тонкостях — вопрос в том, существует ли в стране реальная защита от административного произвола.