Правнук олонхосута Егор Колодезников рассказал о своем пути на оперную сцену
В четверг 26 марта на сцене Театра оперы и балета – «Русалка» Даргомыжского, где партию Мельника, считающуюся одной из самых сложных, исполнит заслуженный артист РС(Я), лауреат Международного конкурса оперных певцов имени народного артиста СССР Кима Базарсадаева Егор Колодезников. Егор Петрович отмечает нынче двойной юбилей – 50 лет и 20 лет творческой деятельности. Причем запел он только в 20 лет – к великому удивлению односельчан. Но обо всем по порядку.
Из музыкальной династии
— Родом я из Мегино-Алдана Томпонского улуса. Прадед, как рассказывали, был олонхосутом и в то же время — мастером по железу и дереву. А еще – травником, костоправом. Мой отец унаследовал от него музыкальный дар. Сначала он закончил в Ытык-Кюеле музыкальную школу, потом – Новосибирское музучилище. А по возвращении на родину стал преподавателем игры на баяне – сначала в клубе, потом – в музыкальной школе – для этого им выделили старое здание, которое они сами отремонтировали. Сейчас Мегино-Алданская ДШИ носит его имя. Отец и руководил школой, и был преподавателем по классу баяна – и дома тоже. Со мной и двумя моими братьями занимался серьезно: пока не сдашь ему заданный урок – на улицу играть не выйдешь. Причем мне тогда музыка давалась туго: оба брата – и старший, и младший — уже давно к друзьям убежали, а я все сижу, этюд или пьесу разучиваю.
Музыкальную школу бросить отец мне не дал: «Уйдешь сейчас — всю жизнь будешь маяться, привыкнув бросать начатое. Дело нужно доводить до конца». И я ее закончил – как говорится, на морально-волевых, дав себе зарок никогда в жизни больше музыкой не заниматься. И сразу же пошел в секцию бокса. Был там на хорошем счету и после призовых мест на соревнованиях решил пойти по этой стезе, закончил физкультурное отделение в Якутском педучилище и вернулся учительствовать в родной Мегино-Алдан.
Командный голос
— Для физрука командный голос — не последнее дело. И вот командую я в спортзале: «Равняйсь! Смирно!» – а звук уходит ввысь, расходясь гулким эхом. Прислушиваюсь к коллегам – у них этого нет. И так мне вдруг петь захотелось, что в один прекрасный день я попросил отца подыграть мне на баяне, а заодно прослушать – и вскоре стал выступать на концертах под его аккомпанемент с песней Аркадия Алексеева «Когда ты придешь». Односельчане от удивления в себя прийти не могли — я если и выходил раньше на сцену, то в составе нашего семейного ансамбля баянистов (мама, учитель начальных классов, иногда подыгрывала на треугольнике). А тут вдруг запел, да еще оперным голосом…
Но не успел я войти во вкус, как пришла повестка в армию. Мама, провожая меня, предупредила: «Не показывай там, что поешь. Голос тебе испортят». Да, в армии запевала поет шесть раз на дню по дороге на завтрак, обед, ужин и обратно — в любой мороз, в любую непогоду. Но я по маминому совету два года молчал, хотя петь очень хотелось.
Отслужил, вернулся, и все пошло по-прежнему: преподаю физкультуру, участвую с отцом в концертах. А потом в наши края приехала на гастроли Нина Николаевна Чигирева и, прослушав меня по просьбе отца, сказала: «Да, тебе надо учиться. Приезжай летом в ВШМ. Только смотри не женись».
«Благодаря настырности»
— На следующее лето я поступил на вокальное отделение, выдержав конкурс 10 человек на место, но буквально месяца через два после начала учебы наш педагог Петр Кривошапкин тяжело заболел. Оказавшись, по большому счету, предоставлен сам себе, я через год поступил в театр артистом хора. И когда я там работал, из Уральской консерватории приехали выпускники, в их числе — Михаил Никифоров и Александр Донской. Они-то и дали мне совет: «Езжай туда к нашему преподавателю Валерию Юрьевичу Писареву». Понимая, что без подготовки поступить к именитому басу нельзя, я пошел на поклон к своей тете, заслуженной артистке РС(Я), профессору ВШМ Валентине Ивановне Колодезниковой, которая и преподала мне азы вокального искусства – благодаря моей настырности.
Экзамены в Уральскую консерваторию я сдавал в АГИКИ, где был ее филиал. Прослушивала меня Светлана Зализняк – преподаватель Айталины Адамовой. Поступил. Закончить должен был в 2006 году, но пришлось вернуться на год раньше из-за трагедии в семье – отец с младшим братом погибли в аварии. Сдал все предметы экстерном – год за два.
«Воздух вибрировал»
— На сцену вышел в роли графа Чепрано в «Риголетто» Верди. Потом была партия Зарастро в «Волшебной флейте» Моцарта. На следующий год — Нюргуна Боотура в одноименной опере Жиркова и Литинского.
Бас смолоду выходит на сцену со своими ровесниками в ролях их отцов, но это даже выигрышно — с каждым годом становишься все ближе к своим героям.
Я пел в Большом театре, Мариинском, Казани, Алматы, Астане, Улан-Баторе. Из всех этих сцен меня больше всего впечатлила акустика московского театра «Новая опера», где в 2007 году состоялась мировая премьера «Александра Македонского» и «Кудангсы Великого» по Ойунскому. Там у меня была роль Протагониста. Так вот об акустике — это было что-то потрясающее: от пения воздух зримо вибрировал.
В каждом театре, где я выступал, своя акустика. Но все они, в отличие от нашего, изначально возводились как оперные театры. А наш строился как здание для партийных мероприятий. Приезжим артистам на такой сцене выступать сложно. Рассказывали, что народный артист СССР Зураб Соткилава говорил: «Как вы тут поете?», а перед его выходом в «Трубадуре» вокруг устанавливали звукоотражающие щиты. Лишь много позже у нас заменили обивку на креслах, которая поглощала звук, и убрали покрытие из ковролина с пола, но этого, конечно, недостаточно. Хотя и привыкли уже, однако хотелось бы петь в зале с нормальной акустикой.